Игры патриотов. Очередной День молодёжи напомнил о явных проблемах молодёжной политики в стране
![](/images/stories/8078-b.jpg)
Показательным в этом смысле можно считать не поздравление даже, а «приветственное слово» врио вологодского губернатора по поводу молодёжного праздника. По которому заметно, что главе региона сказать молодым особо нечего. Он может лищь констатировать, что молодёжь, составляющая чуть больше четверти населения миллионной Вологодчины, — «огромный потенциал» и «ресурс», уже имеющий свои собственные успехи. И пожелать молодым «эффективной и результативной работы на благо Вологодской области, неиссякаемой энергии, новых успешных проектов, любви к своей Родине!»
На минувшей неделе на большом балу выпускников в Череповце Георгий Филимонов призвал бывших школьников обязательно возвращаться после учёбы в вузе домой.
Но этим ребятам, мечтающим о больших переменах в жизни должно быть не очень понятно, зачем возвращаться туда, где хотят, чтобы всё, в общем оставалось, как есть, с небольшими косметическими изменениями: заменим гнилые трубы, благоустроим парки и будем жить, как жили, ожидая гостей на туристический «Имперский маршрут»...
Примерно такие настроения были в позднем СССР. Автор прекрасно помнит это общее ощущение, что наша повседневная жизнь, со всеми этими съездами, партсобраниями, слётами, маршрутами «работа-дом-работа», будет теперь длиться вечно. Тогда образа будущего не было не только у начальства, у молодёжи тоже. Более того, наличествовали даже некий страх и неприятие любого будущего, качественно отличающегося от настоящего.
Такая «футурофобия», характерная, кстати, для «первобытной крестьянской общины», которая живёт только настоящим, и дух которой только начинал тогда (в 70-80-е годы прошлого века) уходить из больших городов. Именно, его, кстати, уже тогда стали оплакивать писатели-«деревенщики», такие, как Василий Белов, метавшийся между своей патриархальной Тимонихой и почти такой же Вологдой, с одной стороны, и всё более космополитичной Москвой, с другой.
И вот сейчас, когда всё это было (не без драматизма, надо признать) пережито, сломано, ушло в прошлое, старый патриархальный тип семьи сменился новым, городским, нам предлагают вернуться минимум на полвека назад в прекрасное прошлое по ценностям, и жить в настоящем, представляющем собой такую же имитацию, как, к примеру, косоворотка на тренированном теле нового мэра Вологды...
Саму же молодёжь никто ни о чём не спрашивает. До 2022 года на неё просто не обращали внимания. А после демонстративного «исхода релокантов» спешно стали бороться за умы: запустили все эти явно спешно, «на коленке» придуманные, казённые «разговоры о важном». В конечном итоге, действующие с ровно противоположным результатом — рождая неприятие насаждённого патриотизма, превращая его в цинизм и нигилизм. Мы, рождённые и пожившие в СССР, испытали это на себе...
Трудно не согласиться с мнением о том, что ключевая проблема молодёжи сегодня в том, что её никто с из начальства не слушает и всерьёз не принимает. Хотя сегодня социологические выкладки, раз за разом, буквально тычут в глаза информацией, доказывающей, что именно респонденты в возрастной категории 18-24 лет подчас оказываются наиболее адекватной во многих вопросах, в том числе социально-экономических и политических, частью общества.
Читаешь, к примеру свежую монографию ИСПИ ИС РАН «Образ будущего в призме социологических измерений», и открываешь для себя неожиданно, что «внешние угрозы в сознании молодёжи, прежде всего, были связаны с Китаем, в меньшей степени — с давлением Запада, санкциями, подменой понятий и ценностей. В выборе сценария развития отношений России с окружающим миром молодые граждане единогласно выбрали будущее, в котором наша страна активно развивает отношения с другими государствами». То есть молодёжь больше боится китаизации России, чем её «западнизации».
В той же монографии, кстати, социологи делятся важным наблюдением: главная поддержка внешней политики сейчас сосредоточена среди россиян старше 60 лет (то есть ровесников нынешнего высшего начальства):
«Старшее поколение наибольшим образом вербализирует внешнюю агрессию как угрозу для России (40%), на 10-15 п.п. опережая иные возрастные группы (30% в среднем по России; только 25% — среди молодёжи)... Старшее поколение основным источником информации выбирает телевидение (67%), а молодёжь — различные интернет-коммуникации (73%). Телевидение использует национально-патриотический дискурс с милитаристским уклоном, в то время как интернет склонен к либерально-пацифистской риторике».
Говорит ли это о том, что российская молодежь какая-то неправильная или не патриотичная? Нет, скорее, речь о наличии на глазах расширяющегося межпоколенческого провала. «Отцы и дети», роман Ивана Тургенева из XIX века, как раз об этом.
В том числе и о том, что можно сколько угодно пытаться заставить молодых жить по старым лекалам, да только все равно не получится.
Что делать? Политолог Илья Гращенков, например, считает, что мы имеем дело с тем самым случаем, когда не надо учить жить, а лучше помочь материально:
«Лозунги тут не работают, спешно сконструированные организации тоже вряд ли продемонстрируют свою эффективность. А вот создание максимально благоприятных условий жизни может как раз и стать главным стержнем здравой молодежной политики», — полагает эксперт.
А вы как думаете?
Сергей Михайлов
СамолётЪ