Песня о Родине. Почему Россию на конкурсе «Евровидение-2021» представит таджичка Манижа

Похоже, это в большей степени политический, чем музыкальный проект, реализацию которого поручили Первому каналу.

Фото: Скриншот трансляции Первого канала

В который раз Константина Эрнста, видимо, проверяют на «эластичность» и способность элегантно обслужить высшие государственные интересы, хотя бы так, чтобы из сделанного не слишком уж торчали уши.

Прежние попытки предпринимались с разной степенью успешности: трансляция сочинской олимпиады была почти всем хороша, кроме последнего нераскрывшегося колечка, превращённого в милую «снежинку». Ну, а разразившийся после Игр грандиозный спортивный скандал, отношения к Эрнсту уже не имел. Что ещё? Политическое вещание на Первом превратилось почти в полный трэш, символом которого стало шоу «Время покажет», словно бы специально подтверждая слова Евгения Киселёва (написанные, правда, по другому поводу) о том, что «Константин Эрнст какие-то вещи делает, держа в кармане фигу». Была ещё попытка совместить приятное с полезным (неизбывную любовь Константина Львовича к кинопроизводству с утверждением «правильной» трактовки отечественной истории), предпринятая в киноэпопее «Союз спасения», вышедшей на экраны буквально накануне большой пандемии. Несмотря на спецэффекты и мощную рекламную подпитку, «Союз» скорее напугал, чем убедил российского зрителя.

А тут ещё подоспели новости про приватизацию части доли государства в пакете Первого, после чего канал может перейти под контроль лояльных Кремлю, но всё-таки бизнесменов, которых экономические результаты компании, руководимой Эрнстом, могут не убедить.

Поэтому, видимо, нужны новые нестандартные ходы, висты, способные придать убедительности версии о том, что именно Эрнст должен оставаться лицом «главного канала страны».

Похоже, что последний отбор участников следующего «Евровидения» от России был одним из таких ходов. При этом чисто внешне он напоминал спецоперацию.

Не то, чтобы проводился в полном секрете, но как отметили многие коллеги, о национальном отборе российского участника «Евровидения» было объявлено только 2 марта. Скорее всего, не только не все фанаты конкурса, но даже не все игроки музыкальной индустрии успели вовремя узнать, что такой отбор будет. Мало что было известно и о том, как именно составлялся шорт-лист, из которого предлагалось выбирать россиянам.

В итоге в режиме секретности были отобраны три претендента на поездку в Роттердам. Три претендента с биографией, проверенной примерно так же, как в советское время проверяли кандидатов на туристическую поездку в Болгарию, только с Юрием Аксютой вместо месткома.

Ими оказались, как рассказала в вечернем эфире 8 марта ведущая Яна Чурикова, Антон Беляев и группа Therr Maitz предложившие композицию, очень похожую на нечто из творчества Стинга, и Дуэт «#2Маши» с зажигательным номером «Bitter Words», отдалённо напомнившим о прошлогодней конкурсной песне группы Little Big «Uno». Но до эффекта «Uno», набравшего в youtube уже больше 200 миллионов просмотров, явно недотянувшим.

С Little Big, кстати, шоу и началось: на вопрос Чуриковой был получен развёрнутый ответ, почему группа не будет участвовать в конкурсе этого года — она якобы не хочет соперничать с самой собой прошлогодней. Было видно, что всё решено настолько заранее, что Яна даже не пыталась изобразить на лице удивление после отказа от участия в отборе, возможно, главного фаворита.

Некоторые комментаторы ещё до шоу успели заявить, что организаторы решат поберечь такой лакомый «последний патрон» российской эстрады, как Little Big. «Отношение Европы с политической точки зрения повлечет за собой гарантированный проигрыш, первого места я не вижу у России в этом году вне зависимости от крутости участника. Возможно, Little Big поэтому решили перетащить на другой год», — заявил в эфире канала «Дождь» музыкальный критик, автор YouTube-канала RAMusic Рамин. Он же, кстати, предсказал и победу третьего участника, вернее, участницы отбора — певицы Манижы. Она, по мнению Рамина, единственный кандидат, который «может адекватно подойти под формат Евровидения — хоть и со стёбом, хоть и со странностями».

Но, как представляется, дело не только в стёбе и странностях. Манижа, таджичка, бежавшая с семьёй от происходивших на её исторической родине боевых действий (похожих, по ощущению самой Манижи, на то, что происходит сейчас в украинском Донбассе) в Россию, которую считает своей второй Родиной (с большой буквы).

Ассимилировавшаяся мигрантка, добившаяся успеха на новой родине, да ещё к тому же разделяющая идеалы феминизма, Манижа представила песню «Russian Woman», состоящую из нескольких стилистически контрастирующих друг с другом частей. В пресс-релизе, разосланном СМИ после того, как телезрители отдали Маниже большинство голосов, приводится цитата певицы: «Это песня о трансформации самоощущения женщины за последние несколько столетий в России. Российская женщина прошла удивительный путь от крестьянской избы до права избирать и быть избранной (одной из первых в мире), от фабричных цехов до полетов в космос».

Не вдаваясь в подробности подсчёта голосов, имеющего свои особенности в России вообще и на Первом канале в частности, можно отметить, что с помощью Манижи уже руководство страны пытается передать Европе некое послание, что-то объяснить западным партнёрам, отношения с которыми сейчас испортились донельзя. Естественно, что на победу в очень политизированном конкурсе в таких условиях никто не рассчитывает, но большое желание подправить имидж, педалируя болезненные и для Европы темы, явно присутствует.

Любопытно, насколько это желание совпадает с желанием самой Манижи, которая ещё прошлой весной в интервью «Медузе» говорила: «Я считаю, что Россия — страна лицемерная. В России ты всегда одно думаешь, другое говоришь. И это повелось с незапамятных времен. Ты вечно боишься сказать то, что думаешь, чтобы не потерять то, что имеешь...»?

Сергей Михайлов
СамолётЪ

Поделиться
Отправить

Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.