Менеджеры с социальной добродетелью. Что было бы, если бы женщинам удалось прорваться к вершине политики и экономики?

Такой вопрос невольно пришёл в голову после ознакомления с обнародованной на этой неделе аналитической запиской ЦМАКП «О ситуации в российской экономике». Выводы, содержащиеся в ней, выглядят неутешительно. Во-первых, оказывается, что высокие темпы роста ВВП (3,8–4% в 2024 году) обусловлены эффектом базы — увеличением показателей в первой половине 2023 года и начале 2024 года.

Во-вторых, в последнее время наблюдается практически весь прирост добавленной стоимости наблюдается в непроизводственном секторе, в частности в сфере финансовых услуг и государственного управления. В реальном же секторе с третьего квартала прошлого года рост отсутствует, а в промышленности наблюдается стагнация. Если исключить из рассмотрения оборонно-промышленный комплекс, то стагнация началась ещё в середине 2023 года. Важно отметить, при этом, что в 2023 году не было таких высоких ставок Центрального банка, как сейчас, которыми обычно объясняют сейчас проблемы в производстве.

Высокая динамика инвестиций, если разобраться, тоже связана не с развитием экономики, а с необходимостью импортозамещения, пишут аналитики ЦМАКП, а за его пределами — та же стагнация. При этом растут неплатежи (бич тех самых «лихих 90-х), потому что компании предпочитают изымать денежные средства из производственного оборота, вкладывая их в депозиты под высокий процент. «Российская экономика стоит перед угрозой масштабного скачка банкротств», — говорится в документе.

При этом реальная инфляция (то есть, номинальная инфляция минус рост доходов) к концу прошлого года поставила исторический рекорд: 11%-13% годовых, говорится в аналитической записке. Это не только выше, чем даже в России 90-х — это выше, чем во всех крупных и средних экономиках и в разы превышает инфляцию в Китае и в развитых странах. Причем, инфляция сосредоточена, в основном, в продуктовом сегменте — непродовольственные товары дорожают много меньше. Что означает — рост цен бьет по тем товарам, от которых невозможно отказаться и в результате носит «асоциальный характер» по определению аналитиков ЦМАКП, являясь, в первую очередь, «инфляцией для бедных».

Читаешь это и думаешь: могло ли всё в экономике быть по-другому, не так, как это описывает сейчас институт, основанный экономистами — братьями Белоусовыми, один из которых в полном соответствии с «вызовом времени» сейчас стал министром обороны.

Складывается впечатление, что сейчас едва ли не единственный человек в руководстве страны, имеющий влияние на экономические процессы и пытающийся их как-то нормализовать, — это глава ЦБ Эльвира Набиуллина. А что, если бы она была не одна, если бы у руля политических и экономических процессов страны было больше женщин? Причём не таких уставших «от всего», как Валентина Ивановна Матвиенко...

И тут на глаза попалась довольно старая уже книжка Джона Гэлбрейта, великого экономиста кейнсианского толка, в которой он делится своим взглядом на роль женщины в экономике. Полагая, что женщины лучшие, чем мужчины, менеджеры и управленцы, да ещё с социальной добродетелью (и небезосновательно — женщины давно доказали это своим умением вести домохозяйства), Гэлбрейт утверждал, что рано или поздно, эти менеджерские качества прорвутся на верх политики и экономики.

И утверждает, что без женщин, которые управляют потреблением, возможность его повышения была бы серьёзно ограничена. Когда женщины берут на себя задачи управления потреблением, оно может расти более или менее неограниченно. В домашних хозяйствах с очень высоким доходом это управление становится обременительной задачей. Но даже и здесь рост возможен; на таких уровнях дохода женщины, как правило, имеют более высокое образование и оказываются лучшими распорядителями. А упрощение процедуры развода позволяет в известной степени применять метод проб и ошибок для получения лучшего результата (у женщины).

А вдруг этот вклад может быть гораздо больше?

#женщины #управление

Сергей Авдеев
СамолётЪ