Зачем России льготная ипотека? Точно не только для того, чтобы обеспечить россиян «доступным жильём»
![](/images/stories/7512-b.jpg)
Льготные госпрограммы ипотечного кредитования сейчас у всех на слуху. Благодаря тому, что они позволяют взять ипотеку по ставке ниже официальной банковской почти на 6 процентных пунктов, льготные госпрограммы сейчас обеспечивают 80-90% всех ипотечных кредитов на покупку строящегося жилья (по данным Минфина).
Сейчас, когда ЦБ в попытках сбить потребительский ажиотаж в стране повысил ключевую ставку до 13%, в выгоде остаются, кажется, только банки и граждане.
Первые — безусловно: они продолжают регулярно получать положенную им разницу между ставками из государственного бюджета. Вторые — условно: на практике «доступное жильё» уже подорожало вдвое, а его доступность, в пересчете на годовые зарплаты населения даже снизилась.
Представители Минфина и ЦБ повели разговоры о том, что льготную ипотеку надо если не сворачивать, то снижать её долю в общем ипотечном кредитовании хотя бы до 50%, в противном случае она становится разорительно для бюджета. Об этом неделю назад говорил директор департамента финансовой политики Минфина Иван Чебесков. А глава ЦБ Эльвира Набиуллина на пресс-конференции 15 сентября приветствовала повышение первоначального взноса для госпрограмм, на которое пошло правительство, и посетовала, что ЦБ до сих пор не может количественно влиять на выдачи ипотеки, как в необеспеченном розничном кредитовании. По её словам, Банк России готов и дальше ужесточать регулирование ипотечного рынка, чтобы не допустить создание пузыря.
Между тем серьёзные экономисты убеждены, что именно государство является главным бенефициаром перегретого рынка недвижимости вообще и механизма льготной ипотеки, в частности.
Дмитрий Прокофьев, например, обращает внимание на то, что для начала льготная ипотека разогрела рынок жилья и перекинула риски строительной отрасли с застройщиков на покупателей.
Но это только начало. «Льготная ипотека» с самого начала была «про другое».
Это «другое», полагает эксперт, — то, что сегодня Росстат называет «экономическим ростом» (а на самом деле это «увеличение объемов выпуска в отдельных отраслях»). Рост этот есть «производная от бюджетных расходов и льготного кредита определённым предприятиям»: правительство оплачивает расходы, связанные с выполнением задач, которые само перед собой и поставило, и компенсирует последствия своих решений.
В результате в экономике идёт увеличение совокупного спроса за счёт бюджетной и кредитной денежной накачки — все нормально, как по учебнику макроэкономики.
А вот дальше, в случае расширения совокупного спроса существующие предприятия должны нарастить выпуск, загрузив простаивающие мощности и наняв новых работников. Это мы сейчас и наблюдаем в нашей стране. Более того, мощности уже нагружены, работники уже наняты (на рынке даже образовался серьёзный кадровый дефицит), но спрос продолжает расширяться. Чтобы его удовлетворить нужны новые инвестиции для повышения производительности труда и создания новых мощностей.
И вот с этим в России есть определённые проблемы. Причём, связанные не с «выполнением задач», поставленных правительством — его-то государство готово оплачивать, не «постояв за ценой».
Проблемы с инвестициями в производство всего остального. Потому что трудно или практически невозможно просчитать, куда обратится потребительский спрос в ситуации роста зарплат, спровоцированного правительственной накачкой. Может быть, люди захотят покупать автомобили, а может быть — компьютеры.
Даже, если внутренний рынок закроется и потребителю некуда будет деваться, всё равно на рынке будут надуваться пузыри неудовлетворённого спроса, со всеми вытекающими последствиями вроде дефицита и инфляции. А ещё люди в условиях товарного дефицита захотеть покупать «недружественную» валюту. Валютной же выручки на всех не хватит. В развитых странах для таких ситуаций существует фондовый рынок, напоминает Дмитрий Прокофьев, который может абсорбировать «лишние деньги». Но в России — фондовый рынок — это хорошая история для мультимиллионеров и профессиональных игроков, а для абсолютного большинства — это казино, да и не с самыми высокими шансами на выигрыш (не случайно большинство брокерских счетов в РФ — либо пустые, либо там «лежат» несколько десятков, даже не сотен тысяч рублей).
И вот в такой щекотливой для правительства ситуации растущего «денежного навеса», за счет «увеличения совокупного спроса» (раздачи бюджетных денег и льготных кредитов), оно, правительство вынуждено искать какой-то механизм, способный этот «навес» убирать. В такой ситуации мало что может сравниться по эффективности с «перегретым рынком недвижимости» — ведь практически всё, что люди вдруг получат «сверх ожидаемого» они отнесут застройщикам — вместо того, чтобы нести в магазины и обменные пункты.
То, что «отцы не достроили»
Дмитрий Прокофьев вскользь упоминает, что проблемой «денежного навеса» сталкивался Советский Союз, где с началом роста реальных доходов людей в 1960-е никак не удавалось просчитать объёмы выпуска потребительских товаров.
К 1991 году денежный навес В СССР вырос до 315 млрд. руб. только на вкладах в Сбербанке. При соотношении перестроечного рубля к советскому 1:150 (до Перестройки 1:200) это примерный аналог 50 трлн современных рублей (которые, кстати, «реформаторы» в итоге разгулом инфляции сожгли, лишив вкладчиков компенсации).
В СССР и так было плоховато с потребительским рынком, а этот «навес» дополнительно изымал товары с него.
В годы Перестройки некоторые экономисты призывали расширять программу строительства квартир за деньги, а также индивидуального жилищного строительства. Пошить красивые, прочные и удобные женские сапоги в СССР не могли. Но производить цемент, песок и щебень, арматуру и швеллеры, кровельное железо, битумные материалы, стекло, кирпич, брус — в СССР умели. Поэтому выкидывая на рынок дополнительно по 2 млн. кооперативных квартир и по 2 млн. земельных участков под ИЖС (15+15 млрд) за десять лет можно было бы снять «денежный навес».
И в СССР даже была программа кооперативного строительства, в которой 2-комнатная квартира в Москве в первой половине 1980-х стоила 7500 руб. (стоимость «Жигулей»). Но, увы, вовремя масштабировать её под размеры резко выросшего спроса советская власть не сумела или не успела.
А вот у сегодняшнего руководства есть опыт преодоления советских, российских и зарубежных кризисов. Тем более, что диапазон возможностей для принятия решений существенно расширился. Что и позволяет пока купировать разрастание очагов кризиса.
На этом фоне жалобы ЦБ и Минфина выглядят как-то не вполне искренне — есть серьёзные подозрения, что власти страны давно готовились к ситуации, возникшей на рынке недвижимости...
Подготовил Илья Неведомский
СамолётЪ