Возвращение со звёзд. В штатном режиме

Почему нам так дороги и нужны актриса и режиссёр, слетавшие в космос, а фильм, который они должны были там снять, — не очень?

Фото: Роскосмос ТВ / youtube.com

В романе «Возвращение со звёзд» классика мировой фантастики Станислава Лема описываются ощущения человека, вернувшегося через 127 лет на Землю из космической экспедиции, но занявшей для него около 10 лет. У него нет никого, и он никому не нужен в этом мире.

Родные

У участников последней российской космической экспедиции «Вызов» на Земле полно родных, друзей и знакомых. И они были очень нужны им, да и всем нам, в общем, живыми и здоровыми.

Думаю, что многие, как мы с женой, ранним утром, несмотря на воскресенье, встали с постели и продирая глаза уселись перед экранами телевизоров, чтобы лично и своевременно убедиться — возвращение людей из невозможной ни для какой жизни космической черноты, людей, довольно быстро ставших для всех близкими, прошло успешно, все живы и здоровы. И можно снова спокойно ложиться досыпать.

Признаемся, к космонавтам мы давно уже привыкли, ещё с советских времён они перестали быть экзотикой, а их полёты в околоземное пространство (героизм чистой воды, на самом деле) — чем-то вроде не совсем обычных длительных командировок. Отряд космонавтов сегодня для нас — табула раса, мы не знаем ни имён, ни лиц.

На этом фоне вполне себе распиаренные Первым каналом Клим Шепенко и Юлия Пересильд — в общем, не самые известные режиссёр и актриса — должны были в наших глазах получить эту самую звёздность, вероятно, бесплатно — в награду на море самых ярких, непосредственных эмоций, которыми они могли поделиться с нами. Как наши полномочные представители там, в небе, на самом верху.

Клим и Юлия, конечно, не первые туристы на МКС. Но они фактически первые русские туристы, не миллионеры, почти как мы с вами, летающие в сезон куда-нибудь в Доминикану или на Мальдивы по горящей путёвке. Далеко, но возможно.

Вот и эти ребята должны были показать нам, что космос «становится ближе», становится в буквальном смысле «личным делом». А не как у первых покорителей — делом всей жизни, к которому нужно всю эту жизнь готовиться.

А тут — быстренько подготовились — быстренько полетели. И зрители на земле замерли в предвкушении селфи с орбиты и живых человеческих эмоций в режиме реального времени в духе миллионов инстаграмовских постов, только круче: «Мама, а я в космосе!»

Но не тут-то было. Идеологи, инициаторы и организаторы полёта сделали, кажется, всё возможное, чтобы убрать из него всю эту привлекательную эмоциональную «человечинку».

«Настоящее» космическое кино

Вместо неё, думается, был придуман весь этот пафосный бред про «реальные тренировки» того, что никогда в принципе не может произойти на орбите (операция на открытом человеческом сердце в условиях невесомости). Про съёмки космического блокбастера в условиях, противоречащих самой условной природе этого искусства, заставляющего нас верить в то, как люди правдоподобно изображают нечто реальное. Мы верим и совсем не требуем от актёров делать в реальности то, что они изображают.

Иногда получается убедительно до жути и настоящего страха, как в «Гравитации» Альфонсо Куарона, удостоенной семи «Оскаров» и... критики специалистов за «излишне упрощённое изображение полётов между различными космическими объектами».

Но Джеймс Кэмерон назвал «Гравитацию» лучшей кинолентой о космосе в истории кино. А Квентин Тарантино также включил фильм в число лучших картин года. по своему мнению...

Эрнст и Рогозин пытаются убедить нас, что снятое Шепенко, который на МКС был одновременно режиссёром, оператором, художником, осветителем и гримёром, будет нечто «такое», чего нельзя снять ни на какой студии«. Ладно, дождёмся 2022 года. Но что-то подсказывает: художественное кино «про космос», снятое на Земле, еще долго будет выглядеть гораздо более убедительнее и достовернее, чем то, что снято в самом космосе.

А вот возможность «живого», документального сериала в прямом эфире, задушенного опекой тех же Эрнста и Рогозина в зародыше, мы, кажется, потеряли навсегда. И очень жаль, если судить по непарадным кусочкам трансляций Первого канала, по свидетельствам немногих корреспондентов, присутствовавших при старте и финише полёта. Чего стоит один бизнес бывших космических спасателей: сейчас они набирают группы зевак и гоняются вместе с официальными спасателями за спускаемыми аппаратами...

«Пускатели приключений»

Не будем ханжами, повторяющими взаимоисключающие аргументы «за» и «против» кино-космического проекта. Что, с одной стороны, он был затеян не вовремя, в тяжёлой для России экономической ситуации: зачем тратить попусту миллионы, когда не у каждой больницы есть тёплый туалет? Во-первых, когда в космос полетел Юрий Гагарин, тёплых туалетов в России было гораздо меньше. А, во-вторых, миллиардеров Ричарда Брэнсона и Джеффа Безоса, которые, заметим, летали в космос не государственные средства, а на «свои», парадоксальным образом тоже критиковали за «пустую трату денег».

С другой стороны, обоснование государственно-коммерческого «Вызова», как необходимости подтверждения мифического российского «первородства» , звучит, на наш взгляд, ещё более глупо.

Можно попробовать понять, что же реально двигало главой Роскосмоса Дмитрием Рогозиным и главой Первого канала Константином Эрнстом, сошедшихся однажды на общей идее космического полёта киношников.

Пожалуй, у Рогозина за официально декларируемыми целями («Вернуть в глазах молодого поколения престиж профессии космонавта», «привлечь в космическую отрасль лучшие кадры» или «вернуть любовь народа к теме пилотируемой космонавтики») стоял кризис идентичности его корпорации, в сочетании с его, Рогозина, личным кризисом идентичности.

Корпорацию лихорадят коррупционные скандалы, она страдает от недостатка квалифицированных кадров и технического застоя. Но главное, — от отсутствия внятных целей и задач развития отечественной космонавтики, которую руководство страны, как кажется, рассматривает в отрыве от насущных экономических, научных и даже гуманитарных задач развития — как дополнительный «геополитический аргумент».

Ну, а Дмитрий Рогозин, в чём-то вполне трагическая фигура: потенциально яркий политик в условии искусственно созданного в стране политического вакуума может позволить себе только одно развлечение — играть на камеру в самопровозглашённого, уверенного в себе «пускателя приключений». А потом жевать зубами кубинскую сигару на командном пункте, в километре от стартового комплекса, замирая от ужаса при мысли, что сейчас вот что-то, не дай бог, пойдёт не так: взорвётся, откажет, упадёт...

Неудавшемуся кинематографисту, а ныне, как его называют, «интеллигентному пропагандисту» Константину Эрнсту, вероятно, нужен был проект «государственного» масштаба, сопоставимый с Олимпиадой в Сочи (не случайно на встречу своего киноэкипажа, вернувшегося из космоса, он надел «счастливые сочинские» ботинки), способный сбалансировать теряющие популярность развлекательные проекты Первого на фоне пропагандистских проектов канала, эту популярность набирающих.

Рогозину и Эрнсту повезло — изначально плохо сформулированное и «переваренное» задание Родины было выполнено. Космический «Вызов» прошёл и завершился «в штатном режиме». Слава Богу.

Сергей Михайлов
СамолётЪ

Поделиться
Отправить

Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.