Нет пророка в своём отечестве. В Череповце открыли музей Александра Башлачёва

Это событие означает, что поэт получил наконец официальное признание на своей малой родине, а у родившего его Череповца появился ещё один миф, оправдывающий существование города, — миф о непризнанном гении.

Фото: cherinfo.ru

Башлачёв уехал отсюда осенью 1984 года — за год до того, как Михаил Горбачёв открыл застоявшейся стране форточку «перестройки и гласности».

В провинции воздух был особенно затхлым. И, тем, кому претила эта затхлость, в Череповце места не было. Не было здесь места и Башлачёву, — как можно понять, писать нужные, бодро-оптимистичные статьи в единственную городскую газету (они ценились и тогда, ценятся и сейчас, когда газет стало больше) у молодого журналиста, видимо, не очень получалось, а у молодого рок-поэта Башлачёва просто не было аудитории.

И город, который не доверял Александру, не верил в него, а, может, попросту не замечал его существования, с лёгкостью отпустил Башлачёва от себя. Так же легко, как отпустил Леонида Парфёнова — куда более удачливого журналиста, как отпустил многих, имён которых мы даже не знаем. Те, кто уехал отсюда в казавшиеся более живыми и свободными столицы, а потом и ещё дальше...

Череповец отпустил Башлачёва и забыл о нём. Время от времени в местной, уже «перестроечной» печати мелькало эхо московско-питерских слухов о каких-то то ли концертах, то ли скандалах. Пока в один прекрасный день всё не закончилось финальным сообщением из полукриминальной хроники: «Между 7 и 9 часами утра 17 февраля 1988 года выпал из окна кухни съёмной однокомнатной квартиры № 281, расположенной на 8 этаже дома № 23, корп. 1 по проспекту Кузнецова в Ленинграде. Погиб на месте. Истинные причины падения точно не установлены...»

Вот и всё. И город снова забыл о Башлачёве на долгих двенадцать лет. Не помнил бы и дольше, если бы не местные настоящие активисты-общественники — они при равнодушии, а порой и при глухом сопротивлении власти сочинили импровизированный музей поэта, а потом и первый, после долгого перерыва с конца 80-х, рок-фестиваль.

И оказалось, что «СашБаша» знают и помнят в стране, что на это имя откликаются известные люди, имеющие вес в определённых кругах. Что на этом имени можно делать капитал, как минимум, политический. Тогда постепенно за Башлачёва взялись профессионалы, отодвинувшие в сторону любителей. Фестивали стала проводить мэрия. И минимум два мэра «отпиарились» на этом по полной. А имя поэта постепенно стало превращаться в местный бренд, почти такой же известный, как «Северсталь» и братья Верещагины, которых, правда, приезжие порой всё ещё путают с персонажем на баркасе из «Белого солнца пустыни».

Сегодня город гордится этими знаками, составляющими его не слишком богатую историю, оправдывающую, однако, существование Череповца. Именно поэтому стало возможно появление в городе «настоящего» музея Александра Башлачёва, в который настоящие (пусть, наверное, и не самые большие) деньги вложили Алексей Мордашов и Владимир Потанин. В какой-то степени это их дань и своей молодости, когда они ещё были не отягощёнными активами олигархами, а рядовыми и голодными советскими экономистами кануна «величайшей геополитической катастрофы».

История несчастного поэта, с душой, изодранной в клочья внутренним кризисом, постепенно превратилась в красивый, отшлифованный миф о бедном непризнанном гении, которым уже можно гордиться, который можно показывать в интерактивном виде в течение 38 минут группам из пяти человек.

Прав Леонид Парфёнов, приехавший в родной город на открытие музея: «На каждом новом витке времени Саша Башлачёв живёт в новой ипостаси. Каждый берёт от него своё...»

В начале февраля, когда ещё не было и в помине всей этой коронавирусной вакханалии, «Наше Радио» вручило маме Александра Нелли Николаевне «Чартову Дюжину 2020» на «ВТБ Арене» в номинации «Легенда». Не за творчество, а за то, что Башлачёв — «рок-идол» и за то, что его «очень ценили люди из рок-тусовки, многих музыкантов в последствии еще долго вдохновляло его творчество....

Но для того, чтобы это произошло, Башлачёву, видимо, нужно было уехать и, к сожалению, даже выпасть из окна. Тем же, с кем он начинал, кто остался жив и вообще остался в Череповце, не досталось даже такой посмертной славы. Их удел — бедность и забвение.

«...Иисус же сказал им: не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и в доме своем». Новый Завет, Евангелие от Матфея, гл. 13, ст. 57

Сергей Михайлов
СамолётЪ

Поделиться
Отправить

Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.