«Мне очень нравится летать»

Во время заблаговременной церемонии во Дворце металлургов, посвященной отмечаемому сегодня Дню российского предпринимательства благодарственные письма и дипломы получили 38 бизнесменов, достигших наибольших успехов в работе. В числе награжденных был и Илья Коротков, заместитель директора по экономическим вопросам и внешнеэкономическим связям АО «ЧФМК».

Фото: cfmk.ru

Награжденный Благодарственным письмом мэра за вклад в развитие производственной инфраструктуры города Череповца и развитие международного сотрудничества Илья Евгеньевич Коротков — продолжатель династии предпринимателей и управленцев Коротковых. Его отец, Евгений Николаевич Коротков — акционер и глава того самого АО «ЧФМК», депутат Законодательного Собрания Вологодской области, около двух лет назад был инициатором прихода сына на комбинат.

Сейчас, наверное, уже можно говорить о том, что этот опыт оказался удачным. Хотя тогда возвращение в Россию, в Череповец и на отцовское предприятие молодого человека, успешно занимающегося бизнесом на Британских островах, воспринималось Коротковыми — и отцом, и сыном — как некий эксперимент, «проба пера». Правда, Евгений Николаевич не скрывал удовлетворения, что отцовское влияние оказалось сильнее европейских соблазнов. На вопрос, чем удалось «зацепить» сына, отвечал: «Зачем где-то „кантоваться“, если можно здесь нормально работать? Ведь на Запад бегут только те, кого уже „припрет“, у кого нет нормального интересного дела».

О сыне Евгений Коротков говорит с уважением, отмечая и его образование (Илья окончил Санкт-Петербургский экономический университет), и деловые качества («нормальный бизнесмен никогда не тянет в бизнес своих родственников только потому, что они родственники»). Признается, что очень хотел, чтобы сын работал на комбинате.

Тогда я спросил Короткова-старшего: кем он себя ощущает в большей степени: менеджером или предпринимателем? Он ответил:

— Наверное, я больше выступаю в качестве менеджера, руководителя. Но, конечно, как предприниматель внимательно слежу за рынком, думаю о будущем предприятия... Частично, безусловно, ощущаю себя советским директором, который должен быть для работников, «как отец родной». К этому в итоге все сводится — к функции советского директора, который заботится о том, чтобы коллектив получал вовремя заработную плату, чтобы были у людей были определенные льготы — чтобы они работали лучше.

Это «самоопределение» Евгения Короткова я потом пересказал Короткову Илье и спросил, как он позиционирует себя самого?

— Безусловно, на мне есть его влияние. Мое отношение было сформировано и отцом, в том числе, поэтому от этого уже сложно «отвязаться». Множественность ипостасей руководителя, о которой говорит отец, — это все тоже передается по наследству. Потому что ты пытаешься быть таким, как он. Это высокая цель, ты к ней бежишь.

Естественно, меня интересовал вопрос: насколько для Короткова-младшего было сложно принимать решение о том, чтобы жить и работать в России, особенно на фоне многочисленных разговоров его сверстников (и не только) о том, что «из этой страны надо валить».

— Это очень сложный вопрос, — серьезно ответил Илья. — Потому что здесь, естественно, замешана и политика тоже. Я скажу так: да, в России работать тяжеловато. И, естественно, у кого есть такая возможность, люди действительно едут. Здесь не надо никого обманывать, достаточно посмотреть статистику и все. И это печально на самом деле... Потому что угнетающая обстановка психологическая. Начиная от быта — с поведения людей на дорогах, к примеру, с поведения чиновников в общении с людьми — все нагнетается. Я думаю, самая большая проблема даже не бытовая, а психологическая — у молодого поколения, которое прожило лет десять относительно неплохо, у него уверенности в будущем нет. Если взять, например, какие-нибудь Китай или Индию, они в целом и среднем по населению — нищие страны. Но оттуда никто не уезжает — многие хотят там работать и жить. Просто потому, что у них есть уверенность в завтрашнем дне — их там не «колбасит» с утра до вечера. Вот и все. В России молодежь не уверена совершенно. Она знает, что в какой-нибудь Англии (Франции, Италии) просто спокойней жить. Может быть, они не так много денег будут зарабатывать, но они знают, что их никто не будет напрягать.

— На самом деле спокойней?

— Конечно! Там не может быть неспокойно. Потому что эта культура сформировалась уже на протяжении тысячи лет. Спокойно именно психологически, оттого, что на тебя никто не давит. Ты ходишь по улице — тебе все улыбаются. Вот я проработал в Великобритании восемь лет. Я никогда не общался ни с одним чиновником ни по одному вопросу. Тем более, по налоговым делам и т.п. То, что в России мы делаем каждый день.

— И все-таки, почему вы вернулись домой?

— Почему? Я думаю, здесь два момента. Первое — та компания, которую мы построили в Англии, достаточно большая, а есть какие-то амбиции, хочется работать в крупных фирмах. И вместо того, чтобы бежать в более крупную компанию там, укрупнять там свой бизнес (все это достаточно сложно), логичней приехать в крупный бизнес, который уже существует и попытаться здесь сделать что-то хорошее. А второй момент — семейный, конечно. Если отец здесь работает и все это построил, то хочется продолжить... То есть это отчасти семейное направление и какие-то мои собственные амбиции.

— Вы сказали, что в России жить «несладко», а как вам Череповец?

— Череповец неплохой город, если честно. Если бы убрать отсюда все эти дурацкие трубы, было бы замечательно. Даже не хотелось бы никуда уезжать.

— Думаю, со временем они сами как-то исчезнут...

— Если они исчезнут, тоже будет плохо — деньги, где будем зарабатывать? Мне кажется, из Череповца можно сделать очень приятный город. Поверьте, когда по России поездишь, приедешь в Череповец — кажется, что не все так плохо.

— Опыт работы в суровой среде России повышает конкурентоспособность человека на Западе? Дает преимущества перед «аборигенами»?

— Мне кажется, дает. Даже средние наши специалисты там ушлыне и успешные. Хотя, может быть, это наша славянская черта — шустрить, чего-то искать. Там-то все спокойные. С другой стороны, есть проблемы: ты не вырос в той среде, значит не оброс необходимым количеством знакомств, связей. Поэтому строить бизнес тяжело. Единственное, что при всех прочих равных условиях ты там можешь выскочить и что-то сделать — тебе никто не будет мешать. Будут только хвалить. В России с этим тяжело.

— Вы как-то отдыхаете? Время на отдых есть? Хобби? Увлечения?

— А тяжело сейчас сказать на самом деле. Я относительно много читаю. И по-русски, и по-английски. В музыке я «старый рокер», уважаю русский рок. Естественно, время на отдых бывает — без этого же нельзя. Езжу, как все нормальные люди к морю. Горы мне очень нравятся. Занимаюсь спортом. Но для себя, естественно. Играю в теннис, плаваю в бассейне. Ничего особенного. Нравилось мне летать на параплане. Надо бы сейчас к этому вернуться. Летать мне очень нравится. По молодости все здесь ездили на охоту. Но мне не нравится убивать зверушек. Люблю, кстати, на машине ездить, путешествовать. За рулем мне очень комфортно. Даже в Англии с ее левосторонним движением. Я к нему моментально привыкаю — нет никаких переходов. На них нет времени: приехал в аэропорт в Лондоне, сел в самолет, прилетел, сел в машину в Питере и поехал...

Беседовал Юрий Антушевич
«РМ»

Конкуренция в малом бизнесе продолжает снижаться

Такой вывод следует из опроса, проведенного Аналитическим центром при правительстве и Торгово-промышленной палатой.

Уровень конкуренции резко упал в начале 2015 г.: тогда об этом говорил 21% опрошенных предпринимателей. В 2014 г. таких было только 5%. В начале 2016 г. негативных оценок стало еще больше — 24%. Готовы считать конкуренцию высокой чуть больше половины предпринимателей, что сопоставимо с результатами 2015 г., но гораздо ниже 2014 г. (см. график). Наиболее слабой конкуренцию называют представители деревообрабатывающей и целлюлозно-бумажной промышленности, а также топливно-энергетического комплекса, следует из опроса.

Снижению конкуренции способствует само государство — на антиконкурентные действия властей жаловался 41% респондентов. 45% постоянно или время от времени испытывают давление со стороны доминирующего участника рынка с рыночной долей не менее 50%. Во многих регионах и отраслях есть предприятия, которыми владеют чиновники или их семьи, отмечают эксперты, опрошенные «Ведомостями».

Впрочем, сами предприниматели не хотели бы роста конкуренции. Только 40% считают ее полезной для бизнеса. Для 36% она иногда полезна, иногда нет. 20% уверены, что конкуренция не помогает бизнесу. Конкуренция — это ситуация, когда один предприниматель мешает другому, естественно, что сами предприниматели не хотят конкуренции, поясняет научный сотрудник РАНХиГС Вадим Новиков.

Поделиться
Отправить

Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.