«Будущее будет лучше настоящего». В этом уверены больше половины россиян и ждут этого улучшения от государства

Аналитический центр ВЦИОМ по материалам прошедшей в марте Грушинской конференции подготовил доклад, который называется «Право на будущее. Неравенство выбора, влияния и действия».

Неравенство в доступе

Социологи подчеркивают, что одним из ключевых факторов, оказывающих значительное влияние на процесс конструирования будущего, является неравенство в доступе к возможностям. В докладе его охарактеризовали как «мегасилу», играющую важную роль в формировании данного процесса.

Авторы доклада констатируют: у большинства людей просто нет возможности думать о завтрашнем дне из-за «временного налога», который уходит на семью, работу, бюрократические процедуры и т. д. Согласно опросам ВЦИОМ 2023 года, 20% респондентов планировали жизнь на несколько лет вперёд, 36% — на несколько месяцев, 21% не строили планов из-за нестабильности, а 19% жили сегодняшним днём.

Социологи отмечают, что россияне ожидают улучшения жизни и укрепления государства в ближайшие 10 лет, но редко видят свою роль в этом процессе. Опрос, проведённый АЦ ВЦИОМ в конце 2024 года, показывает, что 66% россиян уверены, что будущее будет лучше настоящего. При этом, согласно измерениям социологов, проведённым в период с 2021 по 2025 год, главным ожидаемым источником помощи для россиян является государство.

И это проявляется, например, в изменении трактовки тревожности, наблюдаемой в обществе. Сейчас она уже не воспринимается так, как это должно быть — в качестве элемента обратной связи от граждан, направляющего внимание на проблемные зоны. Теперь для власти это — риск, требующий снижения и купирования.

В докладе поясняется: «В этом случае голос общества может превратиться из сигнала о необходимости пересмотреть выбранную цель и стратегию её достижения в повод для текущего снижения напряженности при сохранении стратегии».

Три сценария

В докладе описаны три сценария будущего:

«Одномерное» — будущее формируется узким кругом власти и ключевых организаций.

«Множественное» — разные территории, сообщества и компании создают свои версии будущего при сохранении базовых прав и гарантий. «Слабые коалиции» влияния не имеют.

«Постчеловеческое» — люди задают ориентиры, но будущее формирует ИИ.

Глава научного совета АЦ ВЦИОМ Степан Львов заявил, что современная борьба за будущее — это борьба за право самостоятельно определять свои цели. Люди могут участвовать в обсуждениях и голосовать, но не могут влиять на постановку вопросов о будущем. В качестве примера Львов привел ситуацию, когда жителям предлагают выбрать проект развития дорожной сети, игнорируя альтернативные варианты, такие как развитие других видов транспорта. Таким образом, ни один из предложенных сценариев не дает человеку свободы выбора.

Футуролог Данил Медведев убеждён том, что большинство никогда не будет способно участвовать в конструировании будущего, даже если дать этим людям время и ресурсы, поскольку такая способность в большей мере зависит от когнитивных способностей.

По оценке исследователей, использование искусственного интеллекта не улучшает ситуацию: свежий опрос ВЦИОМ показал, что 59% россиян не хотят допускать ИИ к управлению страной, 60% опасаются утраты самостоятельных навыков, 52% высоко оценивают общественные риски из-за ИИ.

Психолог Александр Асмолов, например, призывает не забывать о субъектности при обсуждении будущего, рассматривая ИИ как «новый орган коэволюции» — нечто сродни домашних питомцев, общение с которыми помогает снять фобии.

Будущее после СВО

Любопытные прогнозы относительно будущего даёт Дмитрий Белоусов из ЦМАКП (родной брат министра обороны Андрея Белоусова), автор доклада «Некоторые узлы экономической и политической повестки: следующие двадцать лет», который он подготовил для научно-практической конференции «Россия и новая многополярность: от идеи к реальности» (октябрь 2026 года). Белоусов полагает, что о будущем всерьёз начнут думать в России после предполагаемого завершения спецоперации и связанных с ней проблем, которое он относит к периоду после 2035 года.

При этом будут делаться попытки передавать «бремя решений» человеко-машинным системам. Что, «с учётом постарения населения и „революции идентичностей“, может вызвать антитехнологический откат или, как минимум, проблематизацию самого развития». Драйвером которого могут стать не «технологии возможностей („движение ко фронтиру“)», а «технологии страхов (смерти..., бессилия..., безумия)».

Быстрое развитие «безлюдных» производственных (3D Printing, адаптивные робототехнические технологии) и интеллектуальных (конвергентные IT и креативные технологии), прогнозирует Белоусов, приведёт к снижению потребности в населении, занятом в современной экономике. Это, в свою очередь, заставит искать ответ на вопросы: «Что такое общество, в котором целесообразной работой занято 15-20% населения? Возникнет ли новая бедность?».

Поскольку новые технологии — трансграничны, возникает мощный стимул для возникновения глобальных (в новой реальности — макрорегиональных) сетей высокотехнологичных анклавов, когда издержки на поддержание социального порядка и развитие технологий несут общества, а доходы получают корпорации и (немногие) включенные в глобальные сети.

В результате правилом может стать существование рядом и одновременно условных «Кремниевой долины» и «Ржавого пояса». Но идеология «гравитационного» эффекта, который центры роста новой экономики оказывают на центры старой экономики, больше работать не будет.

Какой-то просвет обычные граждане, полагает брат министра обороны, в этом частоколе непростых проблем получат только после 2050 года — это кто доживёт. Но и этот просвет будет своеобразным — нечто близкое к киборгизации...

Подготовил Илья Неведомский
СамолётЪ