Stay rich*. Первые послевыборные «радости»: рост налогов для граждан и windfall tax** для бизнеса

Для нашей страны ничего необычного в этом нет — скорее аномалией можно считать «плоскую» ставку налогообложения, введённую молодым президентом Путиным по совету либеральным экономистов (и по необходимости) в 2001 году. А так финансовые власти России действуют в русле традиции, заложенной предшественниками времён Российской империи и особенно — СССР. Но об этом чуть позже...

Военно-трасформационный бюджет

Минфин представил параметры бюджета страны на ближайшую чертырёхлетку. На заседании 24 сентября кабмин одобрил финансовый документ, свёрстанный так, словно СВО в ближайшее время не закончится. В числе главных приоритетов на первом месте — «задачи фронта», на втором (очевидно для смягчения жёсткости первой задачи) — финансирование жизнеобеспечения бедных и детей, плюс соцподдержка участников специальной военной операции и их близких. Всё, что останется пойдёт на достижение национальных целей, включая технологическое лидерство.

Рамки бюджетного дефицита при таких масштабных и очень затратных планах установлены в 2%, во что экспертам верится с трудом. Но и для достижения такого параметра правительству приходится повышать налоги. На этот раз в жертву приносятся горнодобывающие компании и российский фондовый рынок. В условиях стагнации экономики и в ожидании падения цен на нефть у правительства не остается другого выбора.

Windfall tax

Именно так, как **«налог на непредвиденную прибыль» надо рассматривать новые изъятия, которые ждут горнодобывающие компании и производителей удобрений, которые заплатят 30% (золотодобытчики — 20%) от дополнительного дохода, полученного из-за роста мировых цен по сравнению с 2025 годом. Правительство особо акцентирует то, что это — изъятие сверхприбыли, возникшей не благодаря эффективности компаний, а из-за ценовой конъюнктуры на мировых рынка.

Это напоминает изъятие «сверхдоходов» российских металлургов, которые они получали на конъюнктурной волне начала 2020-х годов, длившееся несколько лет.

В числе компаний, которые рискуют подпасть под действие этой меры, эксперты называют «Норникель», «Русал», «Фосагро», «Акрон», «Полюс» и ЮГК. А также, металлургические компании, имеющие горнодобывающие активы.

Такой налог на сверхдоходы, который войдёт в Налоговый кодекс с формулировкой «налог на сверхдоход», по поручению президента Путина готовили с весны.

А теперь — пассивы

Гораздо больше волнения в финансовых кругах и, наверное, среди определённой части населения вызвало объявление об изменении налогообложения так называемых пассивных доходов (дивиденды, проценты по вкладам, доходы от ценных бумаг, продажи имущества, страхования и дарения). Теперь они будут облагаться налогами не в особом порядке по ставкам от 13% до 15%, а войдут в общую базу НДФЛ со ставками от 13% до 22%.

Ставка будет зависеть от совокупного дохода человека, а не от источника денег. Новые правила не затронут необлагаемый порог по вкладам до 1 млн рублей и не будут применяться к доходам участников войны. По оценке Минфина, изменения коснутся около 4 млн человек, до 6% налогоплательщиков. Бюджету это может принести около 500–700 млрд рублей в год.

Сами начнут платить налог на прибыль 15% с пассивных доходов ПИФы, а пайщикам эту сумму зачтут.

«В целях унификации» или «богатые тоже должны плакать»

Комментаторы обратили внимание на формулировку Минфина, обосновывающую повышение обложения пассивных доходов и звучащую трогательно нежно: «в целях унификации уровня налогообложения доходов граждан». Мол, почему высокооплачиваемый специалист платит 22%, а крупный акционер с тем же доходом — максимум 15%.

Игнорируя тот непреложный факт, что во всех странах мира, что бы ни думали наивные избиратели, законы пишутся богатыми для богатых, и платить 15% с миллиардных дивидендов было одним из немногих очень крутых «нечестных» налоговых преимуществ российских капиталистов. Было, но, кажется, прошло...

Нововведения коснутся, по оценке Минфина, около 4 млн человек — не более 6% населения. Казалось бы, цифра, которой статистически можно пренебречь, особенно после выборов. Однако, по данным UBS Global Wealth Report, один лишь верхний процент россиян владеет 56% всего личного богатства страны — первое место в мире. А коэффициент Джини по богатству у нас 0.82: второе место планеты, сразу за ОАЭ.

И многие из входящих в «шесть процентов» готовились к повышению ставок. Причём не без помощи государства. Так с 1 января 2026 года действует новое соглашение об избежании двойного налогообложения между Россией и ОАЭ. Старое соглашение 2011 года распространялось только на госструктуры и суверенные фонды, новое — распространяется на частный бизнес и на физических лиц.

Формула налогообложения проста «10—10—10»: ставка налога у источника при выплате дивидендов, процентов и роялти — 10% (в отличие от 15% для обычного нерезидента). Ну а подоходного налога на дивиденды в ОАЭ нет вовсе.

То есть богатый россиянин, ставший налоговым резидентом ОАЭ с портфелем российских акций заплатит 10%. И всё.

Такой вот финансовый патриотизм. Который говорит о том, что какие-то вещи можно терпеть до определённого предела. Например, бензин по сто двадцать и очереди на заправках в лучшем случае, и его отсутствие как такового в худшем, уход привычных брендов и прочие мелкие бытовые неудобства, которые ещё пять лет назад казались немыслимыми, — всё это стерпеть для российского богатого (по-настоящему богатого человека) возможно. Но, когда его начинают брать железной рукой за кошелёк, начинается поиск вариантов...

Вилка Мортона

Эксперты сравнивают подход российского правительства с действиями Джона Мортона, лорда-канцлера при английском короле Генрихе VII (это конец ХV века). Взойдя на престол, Генрих отменил benevolences — поборы с населения под видом добровольного приношения, но расходов не сократил, и Мортон как раз и занялся сбором налогов — налоги собирали строго, и с богатых и с бедных, причём Мортон подвёл под это целую теорию, получившую название «вилка Мортона». Суть её заключалась в двух вариантах. Первый — «живёшь богато и широко — молодец! Значит у тебя есть деньги — поделись с королём». Второй — «ты живёшь скромно, не тратишь лишнего — значит, точно накопил денег — делись с королём».

Намёки на то, что налогоплательщик-капиталист массово побежит в другие юрисдикции от роста ставок, экономист Дмитрий Прокофьев не считает убедительными. И не только потому, что все, кто смог, уже убежали.

И добавляет:

Обещанного три года ждут

Бюджетное «напряжение» также заставило правительство пересмотреть свои обещания в отношении повышения тарифов ЖКХ. С июля 2027 года они вырастут на 11%, а не на 8,7%, как власти обещали ранее.

С 1 июля 2028 года тарифы в среднем вырастут на 8,6%, с 1 июля 2029 года — на 7,6%.

Таким образом Минэкономразвития повысило ожидаемый средний рост тарифов ЖКХ. Ранее ведомство прогнозировало, что в 2027 году они вырастут на 8,7%, в 2028 — на 7,1%, в 2029 — на 6,1%.

Министерство объясняет изменения ростом инфляции и повышением прогноза по индексации тарифов в сфере газоснабжения и электроэнергетике.

Размер индексации тарифов ЖКХ с 1 октября 2026 года не изменился и составит в среднем 9,9%.

Будьте богатыми! Если сможете...

Такой оптимистический вариант рекомендует нам правительство страны. Не со зла, а по необходимости.

Тем же, кто вздумает возмущаться новым повышением налогов, следует помнить, что СССР, предмет ностальгии последнего времени и властей, и граждан России, вообще-то был страной с экстремальным уровнем налогообложения, просто механизмы были немножко другими.

Уже упомянутый Дмитрий Прокофьев напоминает, что начале 1950-х так называемый налог с оборота давал 50–55% всех доходов бюджета. К 1960–1965 годам его доля снизилась до 38–40%, но он продолжал оставаться крупнейшим источником поступлений. Правительство устанавливало фиксированные розничные цены, а разница между себестоимостью и ценой изымалась в бюджет. Для потребителя это выглядело как «высокая цена», но, по сути, это был акциз, который платил каждый — независимо от дохода. Ставки доходили до 80–85%.

В 1960–1980 годах налог с оборота и отчисления от прибыли обеспечивали до 90% доходов бюджета.

Продолжали действовать сталинские «ножницы цен»: государство занижало цены на сельхозпродукцию и завышало на промтовары, создавая диспаритет до 60–70%. Важным фискальным инструментом был акциз на водку, доля которого в бюджете достигала 30%.

Государственные займы фактически становились принудительным налогом, забирающим 10–12% зарплаты. В 1947 году прошла конверсия займов в соотношении 3:1.

Кроме подоходного налога, существовал налог за бездетность, а также многочисленные трудовые повинности для колхозников.

Подготовил Сергей Авдеев
СамолётЪ