Памятник. И точка. В Вологде открыли бронзовый монумент Василию Шукшину

Через час после открытия памятника в том же «Ленкоме» показали ту саму «Калину красную», что была снята в советские времена в Белозерском районе Вологодской области и собрала шестидесятимиллионную зрительскую аудиторию.

И это, как объяснил губернатор Георгий Филимонов, было первым поводом поставить памятник одновременно Шукшину и его чудаку-герою. Второй повод — память о дружбе Шукшина с Василием Беловым, главным литературным классиком Вологодчины, для которой он что Лев Толстой для России, Чарльз Диккенс для Англии или Рабиндранат Тагор для Индии.

Ну, а третий повод, которой, собственно, дал денег на монумент — одобренный президентом Путиным «Туризм и гостеприимство». В начале года по этому проекту регион получил 134,6 миллиона рублей федеральной субсидии на развитие туризма в муниципалитетах Вологодчины. В том числе деньги (44 миллиона) пошли и на памятники писателю Василию Шукшину и космонавтам Юрию Гагарину с Павлом Беляевым (тоже был открыт в субботу, 25 июля).

На «очередной торжественной церемонии» губернатор Филимонов сказал собравшимся на открытие «братьям и сестрам», что памятник является «данью уважения и признательности человеку, который прославил Россию, русскую деревню и русский народ».

Вот и Василий Макарович, которого советская власть не особо жаловала при жизни (он, как и его друг Василий Белов, другие писатели-«деревенщики», ходили при советском начальстве в «не вполне благонадёжных»), стал сегодня «скрепой культурного каркаса», укрепляющей «архитектуру Русского Мира».

Рад бы был сегодня Шукшин такой своей «трактовке»? Бог весть, знать мы этого не можем. А Василию Макаровичу, ушедшему из жизни 52 года назад, пожалуй, уже всё равно. Вот Василию Белову, дожившему до перестройки, было не всё равно — он принял свою роль «культурной скрепы» и носителя традиционных ценностей — произошло объединение «деревенщиков» и государства. Со временем появилась и тоска по Сталину...

«Внутренний конфликт», «борьба добра со злом», упомянутые на открытии памятника губернатором, и ставшие «мотором» творчества Шукшина, пожалуй, ведут начало от детской травмы — через четыре года после рождения будущего режиссёра и писателя его отец вместе с 80-ю (почти всеми, входившими в колхоз) мужиками был репрессирован. Василий 15 лет носил девичью фамилию матери — был Поповым. И вернул фамилию отца-«врага народа» только перед поступлением во ВГИК. Кстати, после ареста мужей в 1933 году лишь две женщины в Сростках вернули себе девичьи фамилии. Одной из них была Мария Сергеевна, мать будущего писателя. Для остальных верность фамилиям мужей была явным протестом, мужским поступком.

А уж потом, прав Егор (так, выясняется, зовут вологодского губернатора домашние) Филимонов, в душе художника Шукшина шло то самое «обретение смыла бытия». Для Василия Макаровича оно вылилось в лейтмотив «воли» — желания мужика, чтобы от него отстало государство, вечно обиравшее его, тащившее строить города, убивать и умирать на войнах, работать на заводах; указывавшее ему, когда пахать, когда сеять, когда жать. Мужицкая воля — это желание, чтобы ему дали свободно жить, трудиться, отдыхать. Желание это исконное, но неисполнимое. Об этом в 1965 году Василий Белов писал Василию Шукшину.

Василий Шукшин тоже писал, что «государству нужны солдаты, рабочие, служащие... и т. д. И чтоб был порядок... А ведь люди должны быть добрыми... простой добрый человек гораздо интереснее и лучше, чем какой-нибудь дубина-генерал или высокостоящий чиновник».

Шукшина интересовала душа человеческая. По сути, о ней, вечно беспокойной, непутёвой, чего-то ищущей — всё шукшинское творчество. Его герои — те самый знаменитые «чудаки», которых так не любит, к примеру, Захар Прилепин, особенно герои поздних произведений с неприязнью и подозрением относились к той «некой большой тёмной силе», подробно описанной в романе «Я пришел дать вам волю». Это та «сила, которую мужики не могли осознать и назвать словом, называлась — ГОСУДАРСТВО».

Эта безысходная безальтернативность «государства Российского», сословного, кастового, жестокого по отношению к рядовому человеку-средству, похоже, всю жизнь не давала покоя Шукшину. Он видел и чувствовал, как это трансцедентное государство возрождается в СССР, прорастая сквозь, казалось бы, «новые» социальные формы, наполняющиеся старым содержанием...

И вот такой мятущийся образ нынче отлит в бронзу, поставлен в людном месте, призванном стать ещё одним «местом притяжения» для вологжан и особенно туристов. Теперь любой желающий может сфотографироваться с безответной скульптурой.

Василий Макарович теперь памятник. И точка.

Сергей Михайлов
СамолётЪ