Возврат к норме. Интернет в России оставался последней большой зоной без сословности и иерархий

Наблюдатели отмечают, что сегодня пользователи, у которых всё ещё работает Telegram, разделились на два лагеря. Одни с грустью сообщают о том, что руководство объявило о массовом «погроме» мессенджера, а другие самоуверенно заявляют, что у них всё в порядке.

«Как начальник сказал, так и будет»

Однако противостояние с Telegram будет нарастать, и вопрос лишь в том, когда количество пользователей сократится до 30% от прежнего уровня. Активное сопротивление массовым блокировкам вызывает явное недовольство у руководства. Это усиливает раздражение начальства и вынуждает его прибегать к более строгим методам подавления. В нашей системе не принято, чтобы простые люди могли открыто противостоять даже мелким начальникам, будь то в частной компании или в ЖЭКе.

Проведите эксперимент: на работе не выполняйте распоряжение начальника, сопровождая это ухмылкой или оскорблениями. Или не подчиняйтесь «законным требованиям полиции». Именно так руководство воспринимает сопротивление и адаптирует методы борьбы с ним. Не стоит строить иллюзий.

Тем более в нашем обществе было слишком много желавших вернуться в «какраньше»: кто — в Российскую империю, кто-то — в СССР. Но обе эти ретротопии — сословные, иерархичные, не предполагающие нигде в институциях учитывать мнение пролов. Ну вот и получили: «Как начальник сказал, так и будет! А то совсем распоясались в этих своих интернетах!»

Дело вовсе не в том, что «кто-то не понимает ценности постиндустриальной экономики, которая на интернете сейчас и держится». На смом деле «индустриальная экономика», «страна-фабрика», о которой продолжают фантазировать россияне, в «интернете» не особо нуждается, обойдётся и без него, с заморочками, но обойдётся, напоминает экономист Дмитрий Прокофьев.

Две стороны одной медали

Другое дело «цифровизация всего» об успехах которой так любит сообщать начальство. Вот из последних новостей: «Вологодчина установила новый рекорд по „цифровой зрелости“ по итогам 1 квартала этого года — 65,36%», — сообщает Губернатор Георгий Филимонов, ссылаясь на итоги, подведённые Минцифрой, согласно которым фактический уровень «цифровой зрелости» региона превысил плановое значение — 40,1%.

Как думаете, какие сферы вносят наибольший вклад в общий показатель? Правильно, на первом месте государственное и муниципальное управление — 96,7% и зависимые от него транспортная отрасль — 90,7%; здравоохранение — 84,6%; образование — 62,2%.

Всё правильно — тотальная цифровизация и такие же тотальные блокировки интернета — это две стороны одной и той же монеты.

Главная ценность колхозного или платформенного хозяйства для начальства — в его прозрачности. Всё на виду, всё измеримо — понятно, сколько можно взять с поля, и с крестьянина, который это поле обрабатывает — бежать ему некуда, работа его вся на виду, и работать он будет хотя бы потому, что свой хлеб он в прямом смысле слова добывает из земли/с платформы.

Совсем не то в городе — здесь сложно контролировать работу из-за неясности, за что человек получает деньги и как их планировать. Суть городской экономики в обмене знаниями: «стукнуть молотком — пять копеек, знать где стукнуть молотком — пять рублей», в этой фразе вся суть городской экономики, которая строится на том, что один знает где именно стучать молотком, другой — знает что-то ещё...

Грубые прямые налоги к такой тонкой экономической ткани плохо применимы, поэтому начальство вводит налоги косвенные. И постепенно подпадает под обаяние иллюзии, что тотальная цифровизация позволит, наконец-то учесть и «умственный труд», буквально влезть каждому в голову и определить «трудодень», «норму выработки» и «размер пайки» — всё, что так хорошо работало в сталинских колхозах и лагерях.

От огорода до маркетплейса

Правда, в СССР была проблема с производительностью — тот же колхозник работал так, что продуктов вечно не хватало, поэтому ему пришлось разрешить «приусадебный участок», огород, «козу и свинку». Эти личные участки с огородами, занимая полтора процента пахотных земель, давали половину продуктов, другая половина приходилась на колхозные латифундии, занимавшие 98,5%.

Причём эти личные «полтора процента» появились не просто так — советская власть полвека двигала размеры огородов — пока не вышла на оптимум.

Нечто подобное, как представляется, пытается делать нынешняя власть: путём «опытного» административного давления определить — тот оптимум цифрового пространства, который можно оставить людям «для себя», и ту часть, которая окажется в контуре тотального контроля.

Уже, например, удалось выяснить, что для российских женщин интернет — это прежде всего маркетплейс. Поэтому при всех блокировках не было зафиксировано ни одного сбоя в его работе. Однако, если бы маркетплейс внезапно перестал функционировать, это вызвало бы мгновенное возмущение среди получательниц выплат.

Тем более, что накоплен большой опыт провальных административных решений, наносящих экономике ущерб — при этом никакой значимой катастрофы не случилось. Экономика имеет важную особенность — «неубиваемость»: если людям так или иначе будет позволено «промышлять» — экономка восстановится даже при самых жёстких ограничениях.

Запрещая людям определённые пространства интернета, начальство себя ни в чём не ограничивает — это его исключительные сословные права. Поэтому не жалеют денег на оплату VPN, пользование которыми запрещают пролам. К примеру, региональные власти потратят на VPN около 300 млн рублей, сообщает канал в MAX «Раньше всех. Ну почти», опираясь на данные тендеров. Вологодская область тоже. Видимо, блокировки РКН влияют на систему оповещений. По данным, во всех тендерах речь идёт о контрактах по предоставлению VPN для «нужд региональной системы оповещения населения».

Рекордную сумму выделили в Тюменской области — 198 млн рублей на VPN. На втором месте Мурманская область — 19,5 млн рублей. На третьем месте Саратовская область, готовая расходовать 13,9 млн рублей на сервисы. Вологодская область тоже в списке. На VPN власти региона потратят 502 тысячи рублей...

Подготовил Илья Неведомский
СамолётЪ