Управление тревогой. Насколько может быть эффективна идея управлять впавшим в апатию, «выживающим» населением?

Как-то незаметно тревоги и страхи в России стали ключевым ресурсом управления. Один из последних примеров — закон, запрещающий потребление «экстремистских материалов» в интернете, то есть маркирующий определённые сектора Сети, как опасные для обывателя, в которые ходить не надо.

Особенно активно (и не только у нас) новым мировым средством управления массами страх стал использоваться во времена «его величества» Ковида, незаметно заменив собой прежние рыночные механизмы общественного драйва в виде разного рода достижений и мотиваций. Постепенно страх стал вытеснять их даже из сферы экономики, где в первую очередь оплачиваются именно страхи и по остаточному принципу — всё остальное.

Пик страхов пришёлся, пожалуй, на первый год спецоперации. А потом постепенно стал притупляться, сменившись тревогой, или даже вернее сказать — тревожностью, которая, как известно, есть расстройство, как личностное, так и общественное. В отличие от страха оно ведёт не к подчинению, а к апатии.

Если раньше наших сограждан тревожили относительно серьёзные вещи, такие, как военные конфликты, отключения интернета и горячей воды, активность телефонных мошенников. То теперь причиной постоянного депресняка может стать что угодно — не только бытовые проблемы или отключение мобильного интернета, но испанские слизни, или полумифические комары — переносчики экзотических вирусов.

Когда люди осознали, что их влияние на происходящее вокруг минимально, и передали все полномочия власти, они погрузились в политическую апатию — состояние безразличия. Но есть нечто ещё более серьёзное — абулия, состояние, описанное Довлатовым в «Заповеднике», напоминает Илья Гращенков. Это почти болезнь, когда человек не может заставить себя проявить волю, потому что она подавлена и стала опасной. Это действительно похоже на сон разума, как на офортах Гойи. К сожалению, для большинства людей это сон без сновидений. Социологи называют таких людей «выживающими», и им снится только то, как пережить следующий день.

Кстати, нечто похожее отмечается сейчас в Китае и получило уже название «синопессимизм» или «танпинизм» (от китайского 躺平 - лежать плашмя). Китайское общество, когда-то воодушевленное мечтами о личном процветании и социальной мобильности, теперь всё больше разочаровывается в этих невыполненных обещаниях. Прежний оптимизм сменяется эмоциональной вялостью.

Эксперты отмечают, что концепция синопессимизма подчёркивает текущий переход к постоптимистическому обществу, которое начинает осознавать жестокую природу своих стремлений и, что ещё важнее, активно ищет анальгетики, как прагматические, так и духовные.

Это формирующееся мировоззрение создает разрыв между старшим поколением, привыкшим к экономическому (и, следовательно, политическому) оптимизму, и молодым поколением, чей основной опыт взросления заключается в том, чтобы научиться жить в условиях нестабильности без перспективы лучших дней. Помимо всего прочего танпинизм включает шесть принципов поведения:

— Не покупайте никакого жилья.

— Не покупайте автомобили.

— Не женитесь.

— Не покупайте другие материальные вещи.

— Поддерживать максимально низкий уровень жизни.

— Откажитесь от того, чтобы стать машиной по зарабатыванию денег, эксплуатируемой другими.

В России до такого, кажется, ещё дело не дошло, но Росстат и аналитики уже фиксируют спад потребления, не связанный с падением доходов населения.

Соцопросы периодически демонстрируют нам взлёты и спады общественной тревожности. Но в последнее время ниже 50% она стабильно не опускается. Что свидетельствует о серьёзной болезни общества, которое нуждается, по крайней мере, в долговременном покое, если не лечении.

Вместо этого, вместо желаемой нормализации, которая могла бы стать началом пробуждения от апатии, обществу продолжают в одностороннем порядке предъявлять новые варианты его недавнего прошлого и новые «правила игры» в настоящем.

С одной стороны, людям изо дня в день стараются рассказывать о прегрешениях (если не преступлениях) предшественников действующих лиц во власти — федеральной и региональной, смакуя подробности, в которых правда щедро сдабривается вымыслом. Понятно, что авторы подобных опусов тем самым хотят оттенить достижения новых руководителей. Но на самом деле часто достигается обратный эффект — в тревожном сознании сограждан по отношению ко всем представителям власти вообще возникает ощущение, которое хорошо описывается известным выражением «одним миром мазаны». То есть, если нынешние чиновники так полощут своих предшественников, что будут со временем говорить о них самих?

Есть ещё один интересный сюжет, связанный с разворачивающейся в стране борьбе с «алкомаркетами». Не с пьянством, а с торговлей спиртным. Предприниматели предпринимают, простите за невольный каламбур, вялые попытки сопротивления, отдавая себе отчёт, что борьба с государственной машиной безнадёжна. Медиа радостно рапортуют о «слабости» побеждаемого бизнеса.

Беда только в том, что дело, похоже, не в нём. Судя по навязчивой борьбе с алкоголем, Россия вернулась в «лихие пьющие», если не 90-е, то 70-80-е. Когда причиной массового пьянства были безнадёга брежневского застоя и неизбывная тревога времён крушения СССР. Но на причины тогда никто внимания не обращал, предпочитая, как всегда, бороться со последствиями...

Вот и сейчас никто не обращает внимания на саму причину роста употребления алкоголя. Хотя очевидно, что в его основе лежит стресс, вызванный общей напряжённостью в обществе, а также эмоциональным и психологическим истощением. С одной стороны, это стагнация в жизни (отсутствие чётких перспектив, усталость, ухудшение социального статуса и возможностей), а с другой — страх, беспокойство, безразличие и одиночество. И запрет на продажу алкоголя вряд ли поможет решить эти проблемы, просто перенаправив их в русло другого варианта эскапизма.

Управлять мотивацией можно долго, с помощью страха — какое-то время. Но попытка управление тревогой — вещь очень опасная. Россия пережила печальный опыт того, как общенациональная тревога вылилась в истерику 1917 года, усмирить которую на самом деле удалось только парализующим страхом Большого террора 1937 года...

Илья Неведомский
СамолётЪ