Юрьев день
«Неправильный» праздник «неправильного» святого. 2 августа — Ильин день, который всякий раз вызывает споры
Впрочем, и мирные граждане особо не торопятся в церковь в такую душную, парящую перед грозой жару, предпочитая как раз пляжный берег и прохладу водоёма — тоже весьма относительную, потому что с переменой климата пророк Илья, похоже, давно перестал «бросать в воду ледяшок», или «писать», как говаривала деревенская бабушка, запрещавшая в детстве купаться в эту пору...
И все дружно соблюдают, кажется, единственный запрет из серии народных поверий — заниматься тяжёлой работой. Охотно принимая в своё оправдание тот «аргумент», что Илья-де может наказать за неуважение к празднику...
«Грозный святой»
На таком досуге впору вспомнить, кто такой этот Илия, по-славянски, настоящее имя которого звучит как Элийяху (в переводе с древнееврейского — «Яхве», или «Бог Мой»). И, пожалуй, наиболее точно характеризует этого необычного святого, прославившегося в качестве ревностного служителя веры и грозы правителей мира сего.
В Священном Писании рассказывается о том, как Илия, пророк Божий, публично обличил царя Ахава в поклонении идолам. Его жена, Иезавель, была родом из Финикии и насаждала в стране культ вавилонских богов Ваала и Иштар. Пророк предупредил царя, что если он и его народ не оставят свои грехи, то их постигнет Божья кара.
«Жив Господь Бог Израиля, пред которым я стою! В эти годы не будет ни капли дождя, ни капли росы, пока я не скажу своё слово», — заявил Илия. И его слова сбылись: три долгих года не было ни капли дождя, ни капли росы.
Было на совести Илии и собственноручное убийство языческих жрецов — так истово он служил единому Богу. Правда, это всё-таки был из ряда вон выходящий эксцесс — Илия больше запомнился добрыми делами — например, воскрешением сына бедной вдовы и заступничеством перед властителями за врагов.
Однако на Руси простые верующие все равно воспринимали Илию как немного «неправильного» — не благостного, а «грозного» святого. Возможно, дело в том, что с принятием христианства славяне наделили его чертами своего самого могущественного бога — Перуна. Поэтому, к слову, пророку нередко приписывали власть над громом и молниями.
«Кесарю кесарево, а Божие Богу»
Отношение к празднику РПЦ тоже весьма своеобразно: священнослужители обычно разделяют христианское и языческое в образе пророка. Подчёркивая первое — в том числе крестными ходами, которыми обычно сопровождается празднование Ильина дня. И затушёвывая второе — осуждая сопутствующие празднику «излишества разные».
И уж, конечно, не любят в нашей церкви вспоминать об обличительной традиции в отношении «правителей мира сего», основоположником которой по библейской легенде был ветхозаветный пророк.
В России после Ивана Грозного с церковной самостоятельностью суждений всегда было не очень хорошо. Даже и при патриархе Филарете — положившем начало династии царей Романовых, правнук которого — Петр Первый как раз и отменил относительно независимое от государства патриаршество.
Любопытный анекдот в своих дневниках приводит дневники русский общественный деятель и истый монархист Лев Тихомиров, упоминая в записи за 21 сентября 1916 года фантастический вариант судьбы царя Николая Второго:
«В то время, когда возник вопрос о восстановлении патриаршества и созвании Церковного Собора, архиереи, как известно, собрались у Государя, и он, выразив своё сочувствие этому, спросил владык, намечали ли они между собою кандидата на Патриарший престол? Владыки (среди которых чуть не каждый мечтал быть Патриархом) — молчали. После тщетных попыток добиться у них какого-нибудь мнения, Государь будто бы сказал:
„Тогда, владыки, выслушайте моё мнение, и скажите, согласны ли вы на моё предложение“.
И затем он будто бы сообщил им такой неожиданный план: он, Государь, отказывается от престола в пользу сына, разводится с женой, поступает в монахи — и его выбирают в Патриархи. Одобрят ли владыки такой план?
Ошарашенные владыки хранили глубокое молчание. Государь переспросил, но у них языки не могли пошевельнуться... Тогда Государь, помолчав, повернулся и ушёл, оставив владык в их оцепенении.
Антоний, будто бы, потом рвал на себе волосы от досады, что они пропустили такой случай получить для Церкви такого Патриарха, который бы имел даже большее значение, чем Филарет Романов. Но момент был упущен...»
Более о таком чуде «симфонии церкви и государя» в РПЦ, кажется, и не помышляли.
Впрочем, в одной из своих последних проповедей по поводу праздник святого равноапостольного князя Владимира — крестителя Руси — нынешний патриарх Кирилл произнёс проповедь, в которой вспомнил ещё один исторический анекдот, в чём-то похожий на тот, что записал Тихомиров:
«Разные легенды ходят о самом Сталине, — рассказал Кирилл, — не могу прокомментировать, было ли так на самом деле или нет, но факт, что в 1943 году Иосиф Виссарионович пригласил патриаршего местоблюстителя Сергия и постоянных членов Священного Синода для беседы и начал с русской пословицы: „Владыки! (именно так, не по имени-отчеству) Кто старое помянет, тому глаз вон“. И ведь действительно уже в советском государстве началась совершенно новая эпоха Православия. И что мы можем сказать о том, что было? Ничего не можем сказать, кроме одного: чудо Божие! Разрушенные храмы, монастыри, посаженные в тюрьмы и лагеря священники и монахи — казалось, все изничтожено, и ведь в одночасье все восстановилось!
Сегодня мы живем в благоприятных условиях. Церковь не претерпевает никаких внешних давлений, никто не призывает нас оставить нашу веру, никто ничем не угрожает. Напротив, во власти люди православные, наша интеллигенция обратилась к Господу, многие замечательные ученые — люди православные. Другими словами, у Православия в нашей стране сегодня мощная опора».
То есть, суть проповеди надо понимать так: в каком государстве этой РПЦ хорошо, то она и будет поддерживать, благословлять и молиться, что бы государство не делало.
Для такого варианта симбиоза церковной и светской власти Илья-пророк на самом деле выглядит каким-то «неправильным» святым...
Подготовил Илья Неведомский
СамолётЪ