Домашнее чтение. Размышления тирана о свободе и ответственности: Как американский ветеран Второй Мировой написал роман, актуальный для современной России

На этой неделе я предлагаю почитать «Мартовские иды» Торнтона Уайлдера. Есть какая-то ирония в том, что фрагмент из жизни древнеримских патрициев, само существование которых сегодня воспринимается, словно волшебная сказка, в интерпретации плохо знакомого советскому и постсоветскому читателю американского писателя, кажется, созвучно сегодняшней российской действительности.

Фото: ТАСС

Сюжет «Ид» может показаться крамольным. События крутятся вокруг Юлия Цезаря в последние месяцы его жизни.

Блестящий драматург Уайлдер в своей послевоенной (он участвовал во Второй мировой) прозе старался уйти от резонерства и морализаторства. В «Мартовских идах» автор отказывается от повествования в третьем лице и составляет рассказ из нескольких голосов. Из записок, писем и дневников, разумеется, полностью выдуманных Уайлдером, мы узнаем об одних и тех же происшествиях с разных точек зрения.

«Мартовские иды» — не документальное исследование, это даже не роман, а фантазия, как называл ее сам Торнтон Уайлдер, «о некоторых событиях и персонажах последних дней Римской республики». Его герои, хоть и носят имена исторических личностей, на самом деле ими не являются. Это люди послевоенного Запада, словно мышки из знаменитой притчи, попавшие в крынку со сливками. Помещая своих персонажей в романтизированный античный контекст, автор, с одной стороны, пытается осмыслить современные ему посттравматические общественные изменения, а с другой, — высвобождает и анализирует то вневременное, что есть в человеческой психологии, и ставит экзистенциальные вопросы.

Великий Цезарь, которого одни считают злодеем, другие богом, а третьи — чудаком, в глазах Уайлдера, до конца все-таки не способного сохранить объективность, оказывается в чем-то наивным, в чем-то беспечным, очень деятельным хозяйственником, но при этом еще и мыслителем, склонным к нравоучительности, даже прирожденным педагогом, невероятно одиноким человеком, непонятым, но и не способным понять, где кончается его личная свобода и начинается свобода другого.

О природе власти, об ответственности, о том, возможна ли вообще подлинная свобода и в чем она выражается, о смысле жизни, точнее, о том, что смысл у каждого свой — «Мартовские иды».

В своих письмах редактору в 1948 году Уайлдер говорил, что его новая вещь ни на что не похожа. 2021 год заканчивается, а «Мартовские иды» до сих пор ни на что не похожи. Сказки о древнем мире оживают, потому что за именами из школьных учебников видишь реальных людей, пусть они и выдуманы, но Клеопатра, Цезарь, Цицерон, поэт Катулл, как живые, кажется, такими они могли бы быть — почему нет? Ваша соседка вполне может вести себя, как римская матрона, а сосед, как историк Корнелий Непот.

И Рим, как ни странно, похож на сегодняшнюю Москву, на Питер, на Иркутск, даже на Череповец. Наше общество все еще не может оправиться от многочисленных травм, люди — научиться брать ответственность за собственные жизни, а государство — позволить им это. Уайлдер говорит в эпиграфе:

«Когда человек с благоговейным трепетом начинает ощущать, что в мире есть Непознаваемое, в его познающем разуме пробуждаются высшие силы, хотя чувство это часто оборачивается суеверием, духовным рабством и чрезмерной самоуверенностью».

Говорят, роман, опубликованный семьдесят три года назад, не стал хитом в США. Критики отзывались о нем сдержанно. А вот в Европе был успех. Сегодня эта книга, мне кажется, обретает вторую жизнь.

Саша Антушевич
СамолётЪ

Поделиться
Отправить

Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.