«Сергей Павлович, а потом я пойдём на улицу». Почему в Вологодской области районные медики вынуждены «подпольно» лечить больных с COVID-19

Да просто потому, что регламентирующие лечение приказы Минздрава противоречат здравому смыслу. Но для чиновников важнее именно приказы.

Фото: rbsmi.ru

Утекшая в соцсети запись закрытой конференции руководства департамента здравоохранения Вологодской области с главврачами больниц показала не только истинные причины неожиданного решения губернатора открыть ковидный госпиталь в Великом Устюге, но и вскрыла системные проблемы национальной борьбы с коронавирусом, характерные для всей страны. Главная из них — слишком большой зазор между решениями, которые принимают чиновники и здравым смыслом. Конечно, этот зазор существует и в других областях, но только в медицине он напрямую влияет на жизнь и здоровье людей.

Из видеозаписи, которая была сделана ещё 27 декабря выяснилось, что минимум в двух районных больницах (ЦРБ) региона медики лечили ковидных больных. Что стало вопиющим нарушением приказа Минздрава, предписывающего в течение суток отправлять людей с подозрением на коронавирус в моногоспитали (в Вологодской области они есть только в Череповце и Вологде) или... на амбулаторное лечение.

Самодеятельность районных главврачей обличал заместитель начальника департамента здравоохранения Вологодской области Максим Трусов — он вёл видеоконференцию, поскольку в то время исполнял обязанности своего шефа Сергея Бутакова, заболевшего коронавирусом. Трусов грозил медикам уголовными делами и тем, что они не получат положенных при лечении коронавируса доплат, если «подпольное» лечение коронавируса в районах не будет прекращено.

Доводы врачей о том, что они вынуждены госпитализировать тяжёлых коронавирусных больных, чтобы те «не умирали дома», потому что у ЦРБ условий для оперативной доставки заражённых в моногоспитали региона нет. К тому же госпитали принимают таких пациентов только при наличии КТ.

«У нас 450 километров, мы тяжелых больных везти не можем. Мы, бывает, их сразу на аппарат садим. Давайте тогда вертолёт с боксом, — говорят врачи из Великого Устюга, — (...) Максим Андреевич, у нас уже умерло 17 пациентов с ковидом, которых мы вскрывали. И в реестре мы все время пишем...»

«Вы не имеете права это делать, это нарушение приказа! Пишите мне объяснительную с сегодняшнего дня, если не слышите. <...> Везите всех в моногоспиталь. Разговор закрыт, это приказ. <...> Мы вам не оплатим ни одного случая ковида с этого дня. <...> Все истории [болезней] проверят, за все истории с вас снимут деньги, — отмёл все доводы медиков Максим Трусов. В ходе разговора всё-таки выяснилось, что главная причина негодования — нависшая над руководством департамента угроза увольнения.

«Ни Сергей Павлович больше краснеть не будет ни перед губернатором, ни перед Минздравом, я не буду краснеть. Нам уже сказали, что сначала Сергей Павлович [Бутаков, СамолётЪ], потом я пойдем на улицу», — заявил Трусов.

Логика депздрава, согласно которой больной считается коронавирусным не с момента начала лечения, а только после того, как приходят результаты теста, удивила даже всегда спокойного главврача Вологодской областной клинической больницы № 2 в Череповце Андрея Пулина.

Дальше последовал вот такой диалог.

— Приёмное отделение у нас не лечит, — завила Пулину начальник управления кадровой политики и правового обеспечения Галина Смирнова.

— Оно принимает пациента на стационарное лечение, — возразил Пулин.

— Андрей Геннадьевич, давайте не будем дискутировать на эту тему. Сортировка это называется и правильная маршрутизация.

— Я, возможно, вас удивлю, но врач приемного отделения делает лечебно-диагностические назначения.

— Назначения. Он их не проводит сам. У нас есть регламент работы врача приемного отделения. Так вот, сам он приглашает врачей-специалистов, которые проводят исследования.

— Галина Георгиевна, каких специалистов приглашает единственный врач-инфекционист?!

— Мы сейчас донесли до вас это в форме, сказанной министром здравоохранения. Нравится или не нравится, вот именно в такой формулировке.

— Они [больные с ковидом] у нас респираторную поддержку получают, оксигенотерапию, некоторые на ИВЛ сразу попадают в тяжёлом состоянии. И мы сейчас говорим, что мы их не лечим? Я как в глаза реаниматологам буду смотреть, инфекционистам? — сказал Андрей Пулин, имея в виду, что таким врачам должны быть выплаты хотя бы как для категории 2б, но в ответ услышал: «Вы сейчас ответа от нас не требуйте».

А Максим Трусов подчеркнул, что федеральные деньги распределяют так, как говорит Минздрав, и принять своё решение для региона они не могут:

— Пока замминистра сказал четко: от дня получения [результатов] анализов [выплаты идут]. 26-го у нас есть диагноз — 26-го числа он является больным. Всё.

— А если он с 24-го на ИВЛ в реанимации? А 26-го мы получаем анализ положительный. Он что, ковидом заболел, когда мы анализ получили? Давайте до абсурда не доходить, — возразил чиновнику Андрей Пулин. И получил обидное замечание от Галины Смирновой, попросившей Андрея Пулина не дискутировать:

— Давайте соблюдать этику. Не надо на всю область [это говорить]. Вот вы сейчас на всю область, Андрей Геннадьевич. Надо все-таки сдержаннее быть доктору медицинских наук. <...> Да, лежал на ИВЛ. Но диагноз [«ковид»] не был установлен.

По словам Смирновой, это «рамки, в которые поставлена вся страна фактически».

Андрей Пулин поблагодарил, что ему напомнили о его ученой степени, сказав, что именно она позволяет ему говорить о здравом смысле:

— Давайте не утратим здравый смысл при принятии управленческих решений.

Похоже, это замечание главного врача рискует остаться лишь благим пожеланием. Чиновники руководствуются совсем не здравым смыслом, а чувством самосохранения, распоряжениями губернатора и приказами Минздрава. Во всяком случае, за час конференции сотрудники департамента ни разу не сказали, что их приоритет — здоровье и жизни людей.

Хорошо ещё, что три недели спустя после конференции руководство области всё-таки сделало уступку здравому смыслу: в самом удалённом от Вологды Великоустюжском районе всё же откроется ковидный моногоспиталь на базе инфекционного отделения Великоустюгской ЦРБ, способный принять 25 больных.

Очевидно, что проблемы в областном здравоохранении на фоне пандемии существуют не только в лечебных учреждениях. Об этом свидетельствуют, например, кадровые перестановки в руководстве станции скорой медицинской помощи города Вологды. Слишком поспешно и без объяснения причин после 16 лет безупречной работы уволился прежний руководитель станции Юрий Маркевич.

Можно предположить, что причинами отставки стали не только тяжёлые условия работы, но и жалобы вологжан на долгое ожидание скорой, заканчивающееся даже летальными исходами. В конце октября вологодский губернатор принял решение сформировать из «мобилизованных» в ЦРБ медиков 8 новых экипажей скорой для Вологды, в дополнение к 21 уже работающему экипажу.

Теперь, видимо, решено усилить руководство. Начальником станции теперь будет Александр Носов, к главным достоинствам которого замгубернатора Лариса Каманина относит военно-медицинское образование, долгую службу в руководстве медицинской части спецподразделений УВД, а также в должности директора территориального центра медицины катастроф БУЗ ВО «Вологодская областная клиническая больница», где Носов «зарекомендовал себя грамотным организатором».

«Новые задачи ставят новые требования перед руководителем», — заявила Каманина.

Марина Мельникова
СамолётЪ

Поделиться
Отправить

Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.