Виктор Пелевин делится «Искусством лёгких касаний» — новая книга современного классика появилась в магазинах

В этой повести Пелевин не просто механически воспроизводит собственные истершиеся за последние двадцать лет штампы, а наконец-то критически смотрит на них и пародирует сам себя.

Фото: afisha.ru/Анатолий Антоно/PhotoXPress

Во всяком случае, так считает автор «Афиши» Егор Михайлов, который прошлой ночью дочитал не самое объёмное произведение и поспешил поделиться с нами своими впечатлениями. Он же постарался ответить на главный вопрос: стоит ли читать книгу?

Ценители творчества ВП спокойно проигнорируют ответ в случае, если он будет отрицательным — для них каждый новый роман (повесть, сборник рассказов) — приятная возможность узнать точку зрения автора, умеющего увлекательно объяснить, как устроен мир, и увязать новостную повестку с традициями древних культов.

На этот раз новое произведение появилось на удивление рано — ещё не истаяло послевкусия от «Тайных видов на гору Фудзи», которое, по общему мнению, в том числе — по мнению Михайлова, несмотря на неполиткорректные выпады в сторону #Metoo и феминизма вообще, неожиданно оказался самым трогательным и сентиментальным текстом Пелевина за долгое время.

Автор рецензии, прочитавший новую книгу, ожидал закрепления этого успеха, но Пелевин, по его словам (не Пелевина — Михайлова) обманул ожидания: «Новая книга Пелевина вряд ли кому‑то откроет глаза, вряд ли кого‑то обидит, разве что пару раз напомнит о том, за что мы по-прежнему его любим. Касание в этот раз оказалось слишком легким». Ну и пусть.

Кстати, торопливость автора можно было бы объяснить ещё и юбилейными соображениями — в этом году исполняется ровно 20 лет с выхода первого издания «Generation П» — одного из главных романов Виктора Пелевина про девяностые, рекламную индустрию и первое постсоветское поколение.

Егор Михайлов тоже вспоминает это победоносное пелевинское начало, сделавшее автора"нашим всем«, по крайней мере, в России. Потом, полагает критик, примерно после «Ананасной воды», творчество Пелевина превратилось в литературный аналог сериала «Ходячие мертвецы»: «каждый год выходит новый сезон, особого удовольствия от них давно никто не получает, но рейтинги не падают. Приятная стабильность — критики каждый год вздыхают и пеняют Пелевину на его реакционность, тот на следующий год любовно проходится по ним и дает еще пару поводов для критики».

О чем же всё-таки новая книга?

Четыре приятеля идут в поход по горам Кабардино-Балкарии в сопровождении колоритного старика Иакинфа, а по пути выслушивают занимательную историю его жизни. Историк становится свидетелем покушения на соседа — генерала ГРУ — и пускается распутывать дэнбрауновскую интригу, в которой привычно сплетены масоны, Древний Египет и неловкая критика европейских протестов. Интеллигентный зэк рассказывает соседям по вагонзаку об удивительной встрече, случившейся в его первую ходку. Из этих трех историй — первые две связаны общей мифологией, третья пришита, видимо, для солидности — складывается новый, непривычно рано вышедший в этом году том Пелевина.

Собственно, «Искусство легких касаний» — это вторая, самая объемная из трех новелл сборника. Ее главный герой, похотливый историк-конспиролог Голгофский, мечется между Калининградом, Парижем и Сухуми, приходя к предсказуемо пелевинскому выводу: дуб — дерево, роза — цветок, спецслужбы используют методы древних культов для борьбы с геополитическими противниками. Об этом Голгофский пишет монструозный роман на 2000 страниц (который называется, вы угадали, «Искусство легких касаний»). А безымянный рассказчик усушивает его до романа-мумии, чтобы скормить покупателям подписки «Синопсис для VIPов», которые читать длинные тексты не хотят, а получить сокровенные знания об устройстве мироздания желают.

На этом же нехитром приеме — рассказ в рассказе — построены и остальные два текста. Иакинф из одноименной новеллы — это пелевинская Шахерезада, полагает Михалов. Он водит путешественников по горам, а вечерами на стоянках продолжает рассказывать свою историю, каждый раз обрывая ее на клиффхэнгере. Те, завороженные, до самого конца не поймут, куда же Иакинф их ведет, в отличие от читателя, который наверняка сложит два и два гораздо раньше. Тут бы поругать Пелевина за предсказуемость и лобовые метафоры, но к чему? «Иакинф» — это классический Пелевин, какого мы в последнее время редко видим, колдун игнатовский, не полагающийся на каламбуры, а осторожно смешивающий банальное с мифологическим, сиюминутное с вечным. Вряд ли «Иакинфу» уготовано место среди лучших текстов автора, но хорошо, что он есть.

«Столыпин» (не николаевский реформатор, а вагон для перевозки заключенных) тоже напоминает критику классическую повесть — «Жёлтую стрелу», в котором весь мир, как в фильме «Сквозь снег», ужимался до размеров поезда. Вот и здесь поначалу кажется, что это растянутая на полсотни страниц метафора, в которой Пелевин сейчас опишет социальное устройство России на примере закрытого сообщества этапируемых зэков. За десять страниц до финала, правда, Пелевин даёт Шьямалана, и оказывается, что «Столыпин» — это прямой сиквел к совсем другому его роману — Михайлов отказывается говорить, какому, чтобы не спойлерить.

Зато полагает, что обрамляющие тексты книге оказываются в итоге лучше заглавного, который в итоге раскладывается на две составляющие. Во-первых, то, что мы называем фабриками троллей, у Пелевина оказывается фабриками химер — даже местами птицефабриками. Метафора, прямо скажем, несложная, хотя и не лишенная остроумия. А во-вторых, Пелевин создает карикатурно неприятного персонажа, конспиролога, гомофоба, женоненавистника и графомана — чтобы потом любовно журить его за все это от лица столь же карикатурного ультралиберала. Видимо, таким образом Пелевин подтрунивает над критиками «Тайных видов на гору Фудзи» — что ж, в таком случае это чуть ли не самое нежное, почти любовное подтрунивание. Павла Басинского в свое время он куда за меньшее в романе «Generation П» утопил в деревенском сортире.

В остальном, делится впечатлениями Михайлов, в «Искусстве», к его сожалению, мало, на что можно обратить внимание. Разве что на действительно остроумное сравнение сказки о голом короле с «Вием», да на самоиронию: кажется, что в этой повести он не просто механически воспроизводит собственные истершиеся за последние двадцать лет штампы, а наконец-то критически смотрит на них и пародирует сам себя. В итоге, правда, получается не «типичный Пелевин», а «типичный Пелевин с прищуром» — разница невелика.

Резюме первого читателя таково: «Новая книга Пелевина вряд ли кому‑то откроет глаза, вряд ли кого‑то обидит, разве что пару раз напомнит о том, за что мы по-прежнему его любим. Касание в этот раз оказалось слишком легким».

Интересно, что скажете вы — ведь вы же, конечно, прочитаете «Искусство...»?

Комментировал Сергей Михайлов
СамолётЪ

Поделиться
Отправить

Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.