Человек-оркестр. 9 октября Евгению Евстигнееву исполнилось бы 100 лет

Корни её — в начале биографии Евстигнеева, когда он ещё не был никаким актёром. Точнее, наверняка, уже был, но пока сам не знал об этом — окончив школу-семилетку, в 1941 году начал работать электромонтером, а потом — слесарем на заводе с удивительным названием «Красная Этна». А ещё играл в организованном в заводской лаборатории музыкальном ансамбле — дочь актёра, Мария Селянская, рассказывала, что отец мог играть на балалайке и гитаре, но особенно любил ударные — на них по вечерам и играл в джазовом оркестре, выступавшем в кинотеатре.

Во время одного из выступлений его заметил директор Горьковского театрального училища Виталий Лебский и предложил попробовать себя в актерской профессии. Удивительно, что Лебский заметил ударника — чаще всего самого незаметного члена музыкального коллектива. Закономерно для хорошего, тонко чувствующего ритм режиссёра — этот ритм всему ансамблю задают ударные: от них зависит общая слаженность, хороший барабанщик должен удержать общий ход и одновременно услышать чужую фразу, дать ей место, поддержать, ответить. Похоже, Евстигнеев был хорошим барабанщиком.

И эти его качества оказались бесценными в будущей — актёрской — профессии.

Открыто свои музыкальные способности актёр Евстигнеев проявлял не часто. Всего раза три. Первый — в первой большой роди директора завода Алексина в фильме Владимира Дьяченко и Петра Тодоровского «Никогда». Эпизод на свадьбе, когда, махнув целый фужер водки и взяв в руки вилки, строгий директор вдруг принимается отбивать ими ритм по столу, обескураживая гостей на свадьбе, станет контрапунктом всей роли — тем контрастом, который помогает показать своеобразные понимание и чувство свободы этого человека, который ту саму свободу сурово ограничивал в обычных условиях.

Эхо этой роли потом прозвучит в картине «Мы из джаза» — в эпизодической роли гангстера-меломана «Папы».

Наконец, сольный музыкальный выход под музыку Таривердиева поразит зрителей культового сериала «Семнадцать мгновений весны» — проход профессора Плейшнера, вырвавшегося из фашистского ада по мирному, нейтральному Берну превратится в настоящий танцевальный номер. Это радостный и трагический танец счастливого человека, все мысли и движения подчинены внезапному счастью освобождения. Которому, кажется, отзывается всё вокруг: весь город, с его флорой и фауной, чистым небом и маленькими детьми, весело играющими на улице...

Но чаще всего музыкальная одарённость актёра проявлялась скрытно — в том чувстве ритма и вкусе партнёрству, обязательному в джазе, из которого Евстигнеев, по словам известного театрального критика и педагога Инна Соловьёва, перенёс то и другое на сцену и в кино.

На сцене Евстигнеева мало кто видел из ныне живущих россиян. В кино — большинство. Поэтому судить о его Короле в «Голом короле» «Современника» начала 1960-х можно только по рассказам очевидцев, веря им на слово, что в этой роли Евгений Александрович был дирижёром, руководившим всем ритмом спектакля. И его персонаж считал себя дирижёром, заставляющим придворных исполнять церемониальный марш. Но стоило им перестать подыгрывать — и на сцене оставался человек, которому нечем прикрыться...

Зато все видели товарища Дынина в «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён» Элема Климова, того самого начальника лагеря, который весь — человек-марш. Того Дынина, для которого так важен постоянный ритм построений, команд, коллективных ответов. Для него это — залог порядка, который всегда так нравится начальству. А непослушный, исполняющий свою искреннюю, индивидуальную партию Иночкин — источник «сумбура вместо музыки». Евстигнеев, известный своей способностью к импровизации, в этой роли воплощает персонажа, для которого импровизация категорически неприемлема.

Или взять, к примеру, миллионера Корейко из «Золотого телёнка», ведь он звучит в фильме Швейцера как контрабас — глухой, но настойчивый, цепляющийся за свою главную мелодию — тайну. Он словно приглушил свою собственную партию, не желая раскрывать свои секреты. Однако, при первой же попытке выйти на первый план, его ждёт неудача...

Или профессор Преображенский в «Собачьем сердце» — он, умеющий получать удовольствие от жизни (и от музыки — любитель оперы!) «звучит» в фильме Бортко как виолончель — густо, властно, певуче. И только с появлением Шарикова смычок все чаще сбивается, фальшивит, срывается на резкий звук.

Это был не просто актёр, а, пожалуй, настоящий человек-оркестр (куда там Луи де Фюнесу!) с абсолютным слухом, в том числе на время и людей в его потоке. Поэтому зрители безошибочно узнавали в его персонажах самих себя. Чтобы завоевать внимание публики, Евстигнееву не нужны были расхожие штампы. Он не повторялся — шутил, что у плохого актёра есть три штампа, у хорошего — тридцать три, а у великого — три тысячи триста тридцать три. Не без доли самоиронии он причислял себя к последним.

Евгений Евстигнеев сыграл массу ролей, очень разных — по ритму, по тембру. Но в каждой актёрской «мелодии» было что-то роднящее всех сценических и киношных персонажей. Мне нравится такое определение: «он играл маленького человека, представляющего себя большим». И каждый раз, играя смешного и жалкого маленького человека, Евстигнеев умудрялся объяснить, почему нам только кажется, что этот человек маленький и жалкий. Так было, например, с Иваном Степановичем Калачёвым, директором автобазы, женихом Алевтины в «Зигзаге удачи». Это неприметный, «затёртый» человек, которого в толпе не различишь, в мгновение ока умудряется проявить свою скрытую от ударов судьбы харизму и стать центром, связующим звеном чужого ему коллектива фотоателье...

А вот как актёр совершал такое чудо преображения, иногда всего одним-двумя мазками, до сих пор сказать совершенно невозможно. Можно лишь предполагать...

Последней ролью Евстигнеева стал Иван Грозный в фильме «Ермак» (1996). Часть эпизодов осталась неснятой, озвучивание доверено Сергею Арцибашеву, чей голос был настолько похож на голос актера, что многие считают его настоящим исполнителем роли.

Ещё в 1980-е годы сказалась «затратность» актёрской профессии — у Евгения Евстигнеева обострились проблемы с сердцем — он перенёс два инфаркта. В начале 1992 года Евстигнеев решил поехать в Лондон на операцию на сердце. В клинике на предоперационном обследовании актёру стало плохо, наступила клиническая смерть. Экстренная операция не помогла — Народный артист СССР Евгений Евстигнеев умер 4 марта 1992 года. 9 марта его похоронили на Новодевичьем кладбище в Москве. Ему было 65 лет.

Подготовил Сергей Михайлов
СамолётЪ