Её звали «Троица». РПЦ взяла на себя заботу о шедевре древнерусского искусства, ей за него и отвечать — перед Богом

Для церковников, впрочем, последнее — пустой звук. Для них значение того или иного «образа Божия» — в его намоленности, «чудотворности», связи со значимыми историческими событиями и т.п.

Всё это, как представляется, объясняет то спокойствие, с каким в РПЦ воспринимают процесс гибели рублёвской «Троицы», переданной четыре года назад «на время» из Третьяковской галереи в Троице-Сергиевую лавру, после того, как вышел из строя специальный ковчег, создававший для иконы необходимые условиях хранения.

Если сейчас бесценная в глазах культурной части общества «Троица» «загнётся» (причём в буквальном смысле слова — из-за повышенной влажности состоящая из трёх досок икона разбухает и сворачивается «в трубочку», ответственные церковные деятели скажут: «Всё в руках Божьих».

Фото: Третьяковская галерея/YouTube

И по-своему будут правы. Как правы были они много столетий подряд вплоть до наступления XX века, собственно, и подарившего нам не существовавший прежде канон о шедеврах древнерусского искусства. Над которыми теперь трясутся музейщики и которые формально защищены законом — то есть их нельзя выбрасывать, сжигать и так далее.

А ведь раньше повреждённый от старости красочный слой могли просто сошлифовать пемзой — и написать икону заново. Или пустить пришедший в негодность образ по воде. Или похоронить его в земле, словно умершего человека. Или даже сжечь — еще в VII столетии Леонтий Кипрский, полемизируя с иконоборцами, писал: «У нас не поклоняются образам и иконам святых как богам. Ибо если бы мы поклонялись дереву иконы как Богу, то, конечно, поклонялись бы и остальным деревьям и не сжигали бы икон, как часто бывает, когда образ изглажен».

Реставраторка Ксения Сидорина отметила в разговоре с Ксенией Собчак, что вопрос с «Троицей» нужно решить как можно быстрее. По её мнению, в будущем власти станут чаще передавать иконы из музеев в храмы, поэтому необходимо разработать эффективный механизм обеспечения из сохранности.

В 2022 году ещё можно было говорить о передаче икон из музеев церкви, как о «случаях с индивидуальными обстоятельствами», где очень многое зависит от состояния конкретного памятника или памятников, от осмотрительности, от готовности к осмысленному компромиссу, от сознательного «не навреди».

Сегодня такие разговоры кажутся всё более наивными. Церковь, доказавшая свою полезность власти, берёт с неё пример в игнорировании общественных протестов и утаивании правды — в нашем случае о состоянии той же гибнущей «Троицы». Причём, РПЦ в этом смысле даже проще — в отличие от власти, источником которой по Конституции является народ, и которая, по той же Конституции должна считаться с мнением этого народа, Церковь ни перед народом вообще, ни даже перед своей редкой паствой никакой ответственности нести не должна. Формально Патриарх и епископы должны отвечать за свои действия перед Богом. Но Господь, как известно, далеко, а на Земле столько неотложных дел... Опять-таки в книге Притчей 15:29 говорится: «Далёк Господь от нечестивых, а молитву праведников слышит». Но кто может сказать, каким будет ответ?

Мы не знаем. Не знаем, будут ли со временем присваивать звание «иноагента» протестующим против своеволия священников в отношении редких и беззащитных икон.

Или же всё-таки удастся как-то донести до сознания власть имущих в государстве и Церкви, что главный вклад России в мировое изобразительное искусство — это как раз иконы и авангард. Это то, что надо очень-очень беречь. Это то, что точно пригодится ещё не только будущим поколениям россиян, но и всему миру...

Кстати, как рассказала глава правового управления Московской патриархии Ксения Чернега РБК, икону «Святой Троицы» Андрея Рублева в иконостасе Троицкого собора временно заменили на копию. Ранее в патриархии заявили, что оригинальную икону XV века забрали для «плановой сверки состояния сохранности иконы».

Сергей Михайлов
СамолётЪ