Мой друг Воркута. Поиски потерянной совести в новом сериале Петра Буслова

Особенно на фоне потока современной кино-сериальной продукции, в значительной степени пытающейся прятаться в декорациях «лихи 90-х». И это, надо сказать, отчасти бывает спасением — уж слишком много вранья (в лучшем случае — умолчаний) в фильмах «про современность». Вот и режиссёр Пётр Буслов для своего высказывания выбрал всё тот же русский «фронтир», «дикое поле», которому некогда посвятил своё, пожалуй, лучшее кинопроизведение — знаменитый «бандитский» «Бумер».

Но 90-е для него так и не стали уютным прошлым, подходящим для того, чтобы спрятаться в нём от современных реалий. Он пытается переосмыслить это прошлое. И если раньше ему в нём не было жалко никого, сегодня, кажется, жалко всех. Возможно потому, что усилия героя, направленные на изменение того, что изменить невозможно, выглядят крайне удручающе.

Пара слов о сюжете — сам режиссёр играет главного героя — бандита из 90-х по кличке Воркута, который отсидел в тюрьме практически весь срок президентства Владимира Владимировича Путина и возвращается в сопровождении материализовавшейся и не дающей ему покоя совести в изменившуюся до неузнаваемости Россию.

Теперь главная задача Воркуты — искупить прежние грехи, чтобы в буквальном смысле успокоить Совесть (кстати, этого персонажа играет Юрий Чурсин, постаревший Валя из фильма «Изображая жертву»).

Впрочем, совесть здесь — лишь видимость. В действительности ни у кого её нет. Это мираж, призрак, существующий вне мира, где все одинаково проигравшие, постаревшие жертвы и их мучители напуганы, затравлены и несчастны. Они различаются лишь тем, что первые обладают безусловной правдой, а за вторыми — безусловное зло, которое невозможно искупить никакими действиями. Несмотря на условности жанра и шутки (действительно смешные), даже эта несуществующая совесть понимает, что молодость и украденный «бумер» не вернутся к его владельцу.

В определённой степени новый сериал Буслова — такая же попытка разобраться со своим кинопрошлым, какая была у покойного Алексея Балабанова в его последнем фильме «Я тоже хочу...». У Балабанова это была безнадёжная попытка попросить прощения за «Братьев», особенно за второго, — потому что дорога в рай заказана и бандитам, и режиссёрам...

У Буслова не менее безнадёжна попытка что-то исправить в «ОПГ». Все и уже навсегда всё проиграли.

Есть ли те, кто выиграл? Есть, полагает режиссёр. Сегодня в выигрыше, безусловно, те, кого называют «силовиками», намекая, что главное в их определении то, что они представители не столько закона, сколько силы. В сериале следователь (Павел Деревянко), который в 1999 году отправил Воркуту за решетку, в 2025 году стал судьёй. В условиях отсутствия цензуры его влияние могло бы вырасти до уровня губернатора, но, если подумать, нынешнее положение даже предпочтительнее. Теперь судья, подобно Воркуте в прошлом, держит весь Дальноморск в страхе, хотя у него, в отличие от Воркуты, нет и тени совести, и он, вероятно, спит в своем роскошном доме очень крепко.

Вообще «ОПГ» вызывает в памяти много разных фильмов. Включая, неожиданно, и германовский шедевр «Мой друг Иван Лапшин», с его главными героями милиционерами, которые выглядят настоящими бескорыстными рыцарями на фоне страшного перелома эпох, выпустивших на свет божий массу инфернального зла. С ним ведут беспощадную борьбу Лапшин и его друзья. Подбадривая себя почти чеховской мечтой о том, что вся грязь будет вычищена, на её месте — посажен сад, и те, кто вычищал, успеют пожить в этом саду«.

И вот 90 лет спустя наследники Лапшина — «силовики» в погонах и судейских мантиях — стали настоящими хозяевами жизни. Они посадили сады, но только для себя. Для остальных — закон, порой чрезвычайно жестокий, вплоть до приговоров о «госизмене». И боятся их небезосновательно больше, чем бандитов тридцать лет назад.

Что с ними стало? Что стало с нами со всеми? Вопросы, на которые нет ответа. Если не считать воспоминания о героине второго «Бумера», которая мечтала уехать куда-то в другую страну, где тепло, море и пальмы, и увезти с собой всю Россию: и Байкал, и Алтай, и Камчатку, и Мурманск. И вопрос героя Вдовиченкова, интересовавшегося тем, кто же тогда останется в России, отвечала, не задумываясь: «Как кто? Менты!».

Вот они-то и остались, довольные жизнь и самими собой. Их сад цветёт. А остальным осталось вздыхать по-чеховски при взгляде на унылую бескрайнюю пустошь, застроенную девятиэтажками: «Ничего. Ничего. Мы посадим деревья, и будет красиво...».

Сергей Михайлов
СамолётЪ