Условная частная собственность. «Северстали» предложили больше отдавать бюджету Вологодской области

То, что в экономике страны всё, мягко говоря, не очень хорошо, давно ни для кого не секрет. Даже президент Путин в середине месяца вынужден был требовать у членов правительства объяснить, почему экономика перестала расти. А дефицит федерального бюджета наоборот расти продолжил — за I квартал 2026 года он составил 4 576 млрд рублей — при годовом «плане» в 3 786 млрд рублей.

Нефтегазовые доходы упали, ненефтегазовые — не могут компенсировать падение. Главным образом потому, что их главные поставщики — компании «гражданского» сектора — из-за падения спроса и жесткой кредитно-денежной политики всё глубже погружаются в стагнацию.

Страдает не только федеральный бюджет, но и бюджеты региональные, особенно там, где регионы традиционно зависели от налоговых поступлений крупных корпораций. Глава Минфина Антон Силуанов на заседании президиума Совета законодателей сообщил, что дефицит региональных бюджетов за прошлый год составил 1,5 трлн руб., в 2026 году ожидается рост показателя до 1,9 трлн руб. Позднее Владимир Путин поддержал предложение Силуанова отложить погашение регионами бюджетных кредитов с 2026 года на более поздний срок.

И вот на этом фоне регионообразующая «Северсталь» не только не платит 3,5 млрд рублей налога на прибыль, уже запланированного в бюджете Вологодской области, но ещё на законном основании получает возврат из областного бюджета в размере 2,2 млрд рублей. Эти данные, со ссылкой на информацию ФНС, в пятницу обнародовал губернатор Георгий Филимонов, по словам которого, «фактические выпадающие доходы областного бюджета текущего года от „Северстали“ составят 8 млрд рублей». «Все социальные обязательства областного правительства выполняются и будут осуществляться впредь в полном объеме, несмотря на то, что „Северсталь“ пытается поставить под угрозу бюджетную безопасность региона», — подчеркнул глава региона.

А накануне, в четверг, на заседании Совфеда сенатор от Вологодской области (ещё совсем недавно — мэр Череповца) Роман Маслов выступает с речью, в которой обращает внимание на ситуацию с налоговыми поступлениями в областной бюджет и предлагает внести изменения в законодательство, ограничивающие налоговые льготы для крупных предприятий.

В ответ председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко напомнила крупному бизнесу о социальной ответственности — точнее, о том, что она не исчерпывается требованиями закона. ФНС работает по закону, заметила она, но «ещё должны быть законы совести, патриотизма, любви к своей родной земле, отечеству, уважения к людям, которые заработали для тебя такие крупные миллиарды». «Северстали» и лично её бенефициару и номинально богатейшему россиянину Алексею Мордашову Матвиенко предложила отказаться от возврата переплаченных налогов из бюджета Вологодской области и «может быть, что-то из офшоров подтянуть в Российскую Федерацию».

Примирительный по форме тон Валентины Ивановны не должен вводить в заблуждение. Всё очень серьёзно. Об этом свидетельствуют и деприватизационные иски Генпрокуратуры, уже исчисляющиеся триллионами, и глухие слухи о требованиях к бизнесу на закрытой встрече с предпринимателями последнего съезда РСПП — «платить за СВО».

Естественно, «Северсталь» начала оправдываться, прибегнув к набору аргументов «мирного» времени: ссылкам на объективные трудности, падение прибыли, отрицательный денежный поток, заявлениям об отсутствии офшоров и приверженности социальной ответственности. Для компании все эти бизнес-резоны сегодня не работают. И дело вовсе не проблеме личных отношений Георгия Юрьевича с Алексеем Александровичем.

Дело в принципе, точнее — в смене парадигмы развития экономики. Если прежде речь шла об её, экономики, развитии (отсюда все эти льготы в обмен на инвестиции, СПИКи, возвраты НДС), то сегодня «концепция изменилась». Раньше все знали, что крупная частная собственность в стране имеет условный характер, но открыто об этом старались не говорить, сегодня об этом бизнесу не напоминает только ленивый.

На наших глазах государство формирует новый договор с капиталистами, который можно сформулировать примерно так: «вы сохраняете активы, статус, доходность, но в кризисные периоды должны делиться». На это бизнесу намекали с самого начала спецоперации. На пятый год СВО время делиться, кажется, пришло.

Всю эту историю с «Северсталью», пожалуй, надо рассматривать как прецедент. Компанию долго не трогали, возможно, рассматривая, как некий резерв на будущее. И вот, кажется, это будущее наступает. Власти больше не рассматривают крупных собственников исключительно как источник налоговых поступлений. Теперь от них ожидают, что они будут вносить вклад в поддержание региональной устойчивости.

А поскольку, власти для любой ситуации ищут ролевые модели в прошлом, то сразу же вырисовывается образ Череповецкого металлургического комбината советского периода, когда его прибыли, доходность и мера обслуживания социального сектора контролировались государственными механизмами.

Вопрос теперь только в степени готовности крупного бизнеса затянуть пояса, возможно, надолго. Это, с одной стороны. А, с другой, в том, что ему может предложить государство в виде контрактов, субсидий, льготных кредитов...

Модель взаимодействия бизнеса и власти, основанная только на публичных окриках, рискует стать своего рода «налогом на лояльность», при котором бизнес вместо инвестиций начнёт пытаться угадывать ожидания начальства. Зато понятные правила, такие как социальные соглашения, прозрачные программы и взаимная ответственность власти и корпораций, могут стать новой формой общественного договора.

Тем более крепкого, если его вклад не становится заменой бюджетной политики, и он не должен закрывать все ошибки госуправления.

Юрий Антушевич
СамолётЪ