#ЖИВИТЕКАКХОТИТЕ. Заборность русской жизни

Лахману заплатили за него премию в 50 рублей и дали бронзовую медаль ВДНХ, которую он получил спустя почти 10 лет, — её прислали архитектору уже в США, куда он эмигрировал в 1981 году. Автор ПО-2, умерший всего два года назад, был не в восторге от того, что вошёл в историю благодаря заборам советских (промышленных и тюремных) зон.

Но слов из песни не выкинешь — и его солидным, монументальным, можно сказать, забором, была размечена вся география советской жизни. Я хорошо помню такой забор, которым в детстве было огорожено какое-то сельскохозяйственное учреждение, в котором работал отец, другие предприятия нашего небольшого южного, пыльного городка. Некоторые объекты за таким забором даже не были достроены, и мы с ребятами лазали туда через «забор в ромбик» «ПО-2» (мы и не знали тогда такого названия), превращая эти заброшки в декорации своих игр.

Смысл советских заборов был в том, чтобы закрыть ими что-то (или кого-то) ценное из «народного» добра от этого самого народа, вечно норовящего вынести из-за этого забора всё, что плохо лежит. Но оттого всяческая хрень (и хтонь), спрятанная за ПО-2 была так притягательна и желанна для советского человека, что неизбежно попадала в наш, «зазаборный» мир.

ПО-2 стал символом ключевого понятия холодной войны — «железного занавеса», точнее — железобетонного, а его физическим воплощением — Берлинская стена. Аббревиатура ПО-2, кстати, расшифровывается как «плита ограды», цифра означает номер модели в ряду пятнадцати других вариантов дизайна. И все они станут константой городского ландшафта не только в СССР, но в и других странах соцлагеря.

Словом, эпоха застоя оставила нам в наследство «великую русскую стену». Но удивительно даже, что советская заборная география плавно и вполне естественно перекочевала в постсоветский мир, где заборы огораживали уже добро новых собственников. И охранялось оно не в пример лучше «народного».

А сегодня Россия переживает новый бум заборов. Только теперь огораживаются не только государство и нувориши от остальных граждан, но уже и граждане друг от друга, выражая с помощью забора вторую национальную идею страны, которую словами можно передать примерно, как «отстаньте от меня все!» и являющуюся на самом деле желанием предельно обособиться от прежних стандартов «общежития» — поставить железную дверь в квартиру и никогда не знать соседей, за городом — высокий глухой забор.

Такой забор только что достроили вскладчину соседи по даче. Теперь наша деревенская окраина стала похожа на скопление маленьких складских баз, каждая — за своим высоким забором. Только не железобетонным ПО-2 (он уже не в моде), а из гофрированного кровельного железа как раз модного цвета «ментовский синий», разбавленного калитками из кованых решёток. И уже кое-где оставшиеся в деревне низкие и прозрачные старые палисадные ограды выглядят на этом фоне странно и сиротливо.

Русский забор не отпускает нас, даря неизбывное ощущение не защищённости, нет, а какой-то безысходности, которая есть и в оставленных нам Михалковым-старшим в наследство новых строчках старого гимна — помните: «Так было, так есть и так будет всегда...»

А детей к забору теперь приучают сызмальства. Недавно обратил внимание на городскую школу после капитального ремонта, окружённую, как и расположенный рядом детский сад двухметровым решётчатым забором. На каждой стене здания теперь было установлено несколько камер наблюдения, что придавало школе сходство с исправительным учреждением...

Сергей Михайлов
СамолётЪ