Проблемы маленьких людей. Музыкальная индустрия России делом доказывает, что «свято место пусто не бывает»

Как же теперь выглядит отечественный ландшафт популярной музыки.

Оказывается, не всё так плохо, как модно было ожидать...

Из относительно последних новостей можно вспомнить, что, к примеру, в марте группа «Дайте Танк (!)» из Коломны выпустила свой первый альбом за три года. Он получил название «Хрупко» и сопровождался активной рекламной кампанией в одном из стриминговых сервисов. Билеты на концерты «Дайте Танк (!)» пользуются большим спросом. Группа, которая раньше исполняла рок о проблемах простых людей, теперь, кажется, популярна среди всех слушателей.

В мае группа Sirotkin провела масштабный концерт на стадионе. Их тихий и проникновенный инди-поп собрал тысячи слушателей, среди которых были люди самых разных возрастов и профессий: от студентов-гуманитариев до представителей среднего класса, уставших от жизни.

В мае акустическая рок-группа «Бонд с кнопкой» выпустила песню «Кухня», которая сразу же попала в чарты. Теперь тысячи людей слушают их надрывный бард-рок, исполненный грустным голосом, похожим на голос свечи, которая вот-вот погаснет. Вполне может случиться, что в следующем году «Кухня» станет хитом на VK Fest, одном из самых масштабных музыкальных фестивалей в России.

Среди главных участников VK Fest — певец Zoloto из Казахстана, который исполняет романтичную акустику в стиле постсоветского соула. Среди главных инди-звёзд, которые, возможно, через несколько лет станут хедлайнерами летних фестивалей, — певица Рушана, чей хит «К окраинам» популярен не только в России, но и за её пределами, а также фактурный бородатый мужчина под псевдонимом Yerkatt, исполняющий проникновенный соул о тяжёлой работе и жизни.

В русскоязычном хип-хопе в топах можно встретить Icegergert и Гио Пика. Новую эмо-волну «гонит» на сцену того же VK Fest группа «Три дня дождя». В поп-музыке за неимением Лободы, Дорна и Меладзе всё больше Анны Асти, Бузовой и Тоси Чайкиной. Кроме того, никуда не делись от нас Хаски и Сергей Лазарев, Баста и Дора, Niletto и Элджей. Не исчезли и фестивали: летом можно сходить на Пикник «Афиши» в Москве и Петербурге, «Стереолето» там же и ещё в Екатеринбурге, VK Fest в Сочи и Владивостоке, «Дикую мяту», Motherland. Возвращается иностранное влияние: на фестиваль Outline едут зарубежные диджеи, в московские клубы возвращаются американские рэперы. В чартах соседствуют Icegergert, «Бонд с кнопкой», «Король и Шут» и Black Eyed Peas.

Крымская «прививка»

На самом деле на выживаемости организма российской музыкальной индустрии положительным образом сказалась «прививка», полученная ещё 2014 году на фоне присоединения Крыма, первой волны санкций и колебаний цен на нефть. Россия оказалась в очередном кризисе, что быстро остудило разогревшийся концертный рынок страны, в рамках которого промоутеры могли себе позволить возить модных рокеров из Британии в глухую российскую провинцию.

Зато освободившееся место накрыла новая волна молодых исполнителей, которые стали говорить на русском языке. Сначала это был постпанк — от «Буерака» до «Труда». Затем хип-хоп окончательно сделал русскую музыку популярной и модной.

Одновременно российский музыкальный рынок становился более организованным. «ВКонтакте» начал очищать контент, в Россию пришёл Apple Music, крупные лейблы стали активнее продвигать российских артистов.

Мастера «тайных пружин»

Безусловное корректирующее влияние на музыкантов (скорее на их публичное поведение, чем контент) стала играть негласная цензура. СМИ стали публиковать списки якобы запрещённых артистов. Реальность некоторых из них можно было подвергнуть сомнению, но тут случилось самосбывающееся пророчество — и местные власти городов и регионов страны «на всякий случай» стали щемить тех, кто оказался в полумифических списках.

На «дрожжах» этой подозрительной «патриотической» неопределённости расцвела фигура Екатерины Мизулиной. Дочь одиозной сенаторки не имеет официальных полномочий, но всё же стала главной цензоркой сцены. Музыканты, опасаясь последствий, вынуждены были идти к ней на поклон. Поскольку достаточно было одного её поста, чтобы у героя текста неожиданно один за другим начали отменяться концерты.

И это уже не вызывало даже таких спорадических протестов, как в 2018 году. Постепенно сформировалась негласная схема: музыканту кто-то не нравится — ему что-то отменяют — он извиняется или даже едет на «новые» территории (как Рома Зверь или группа Wildways) — его прощают. Причины гонений могут быть самыми разными и непредсказуемыми...

Время больших денег

Одновременно российские стриминги, воспрявшие с уходом зарубежных конкурентов и «торможением» YouTube, занялись привлечением к себе внимания аудитории. Прежде всего, с помощью эксклюзивов оставшихся в стране музыкантов. За них в VK исполнителям платили многотысячные авансы, а артистам устраивали активности вроде большого куска хлеба в честь нового релиза группы «Хлеб» на пространстве бывшего хлебозавода в Москве.

Музыканты могли получать миллионы рублей. Причём шансы на успех появились даже у исполнителей с небольшой аудиторией.

VK активно продвигал всех подряд, но это привело к проблемам. С одной стороны, агрессивная стратегия продвижения не принесла результатов: люди получали деньги только за размещение, а прослушивания не приносили дохода. С другой стороны, музыканты теряли аудиторию на других платформах.

В результате эксперимент с раздачей денег всем подряд был прекращён. Однако эффектные промоакции в VK и «Яндекс Музыке» остались. Вскоре к ним присоединилась компания МТС, которая запустила свой стриминг и создала собственный лейбл. А другие бренды, такие как «Яндекс» или «Самокат», продолжали оплачивать видеоклипы артистам.

На Пикнике «Афиши» раньше выступали The Cure, а теперь хедлайнерами стали «Руки Вверх!» с ностальгическим шоу, которое, возможно, привлечёт тысячи зрителей. Одновременно с этим в Петербурге начался «Пикник». А в Москве и Екатеринбурге прошло петербургское «Стереолето».

Правда, фестивалям пришлось переформатироваться под новые условия. «Стереолето», например, везёт лучших новых звезд и устраивает ностальгические шоу с песнями Майка Науменко и исполнением произведений Курехина. Пикник «Афиши» делает больший упор на развлекательный поп- и хип-хоп. Не особо изменился только VK Fest, на который везут всех подряд и сразу. Вызывая ощущение перенасыщения, что не удивительно, если хедлайнеры не меняются от фестиваля к фестивалю. Недостаток иностранцев и больших российских артистов пока всё ещё сказывается. Но всё-таки жизнь меняется.

На стороне Z

«Известные события», рождённые февралём 2022-го, сами родили феномен Z-сцены, на самом деле состоящий из двух частей.

Одна — это те музыканты, которых по аналогии с деятелями искусств советской России после 1917 года можно назвать «попутчиками». Это артисты, решившие подзаработать на пропаганде СВО. К их числу можно отнести большинство участников знаменитого тура «Zа Наших» — то есть группы в диапазоне от Uma2rman до «Пилота», чья поддержка спецоперации ограничилась участием в отдельных концертах.

Но есть и оборотная сторона, состоящая из музыкантов-активистов сделавших поддержку СВО значимой частью своего творчества. Яркий пример — известная в начале «нулевых» певица Чичерина, начинавшая тогда как поп-рок-исполнительница с лирическими песнями, и ставшая теперь критиком Цукерберга, а также песен о Донбассе. Произведений подобного рода в стиле бедового поп-рока можно найти в плейлистах типа «Донбасский саунд», которые есть даже на «Спотифае». Другое дело, что аудитория у этой музыки довольно специфическая и не очень многочисленная.

Понятно, что это расстраивает поэтов-песенников, подобных рэперам Ричу и Акиму Апачеву, тесно связанным с писателем Захаром Прилепиным. Главная претензия в том, что их редко зовут в телевизор и на летние фестивали. Кроме того, Z-исполнители критикуют своих «гражданских» коллег за то, что не пишут песен про военных.

Впрочем, когда пишут, это тоже не всегда нравится. Можно вспомнить рэпера Хаски (Дмитрий Кузнецов), который ездил на Донбасс еще до начала спецоперации. Ездил и потом. В результате получился музыкальный аналог «лейтенантской прозы» с её неприятной правдой.

Шаман — «это другое»

И, конечно, совершенно особое место на современной российской эстраде занимает Ярослав Юрьевич Дронов, известный как Shaman.

Музыкальные критики полагают, что было бы некорректно относить к Z-артистам выпускника шоу Аллы Пугачёвой, автора незамысловатых поп-соул-композиций под хип-хоп-бит, перешедшего к Виктору Дробышу и поющего поп-рок-гимны стране. Шаман, убеждены они, — настоящая параллельная реальность нашей эстрады.

Шаман — человек, который следует за модой. Но одновременно он — как будто гость из прошлого, где эстрадные певцы самозабвенно пели о том, о чём просили «партия и правительство»: о БАМе, о Волге, о Ленине. Так что Шаман — это, скорее, эстрада, которая не до конца избавилась от советского прошлого и выполняет государственный заказ.

В ней нет ничего нового, кроме разве что уязвимости для осмеивания, для пародий — идёт ли речь о совершенно меметичной песне «Я русский», или о сомнительном чёрном кожаном костюме, в котором исполняется песня под названием «Мой бой», вызывающих совершенно ненужные ассоциации. Наконец, в последнее время все следят за романом Шамана и Екатерины Мизулиной. И это, увы, вызывает больший интерес, чем творчество певца.

В целом же то, что условно «патриотическая» культура не нашла желаемого места в поп-мейнстриме, можно, пожалуй, объяснить тем, что для широкой обывательской аудитории она ассоциируется с реальностью, от которой хочется отстраниться...

Что в тренде?

Это так называемый новый добрый, или новый тихий, утешительный полуакустический инди-рок — это музыка, которая способна подарить душевное спокойствие. Она обволакивает, успокаивает, вселяет надежду, шепчет, не повышая голоса. Она не кричит, не отрицает, не требует, не призывает. Это место, где можно расслабиться, и не только в музыке. Это зона комфорта, в которую постепенно будет погружаться не только инди-музыка.

Это, например, Сергей Сироткин, Zoloto из Казахстана, Элли, которая занимается фолк-музыкой и работает с актуальной электроникой, и Тося Чайкина, которая играет в стиле фолк, — все они стали одними из последних, кто выступает на летних фестивалях в самое лучшее время.

Сериалы и фильмы также способствуют популяризации музыкантов, в том числе и тех, кто уехал из страны. Примером может служить группа «Аигел», которая получила известность благодаря сериалу «Слово пацана».

В саундтреках популярных сериалов можно услышать совсем необычных исполнителей. Например, во втором сезоне сериала «Фишер», детективной истории о поимке маньяков в 90-е, звучит арт-поп-группа «Порез на Собаке». Также в саундтреках можно услышать Shortparis и «Сироткина».

Важно и то, что поп-мейнстрим постепенно начинает обращать внимание на то, что происходит в национальных регионах. Возможно, что внутренняя децентрализация поп-индустрии — это и есть её лучшее спасение, а лицо российской поп-музыки не только в Москве...

Если попытаться подвести итог, можно сказать, что в условиях пандемии и военного конфликта современная музыкальная индустрия в России смогла сохранить свою жизнеспособность, предоставив людям возможность насладиться искусством.

Положение дел напоминает времена застоя, когда о важных вещах не принято было говорить вслух. Вокруг много недосказанностей, и остаётся только углубляться в себя, сохраняя человечность. И, конечно, радоваться жизни, насколько это возможно.

Публике это нравится — такая вот музыкальная социология...

Подготовил Сергей Михайлов
СамолётЪ