Рок-н-ролл мёртв. В Череповце состоялся очередной фестиваль «Время колокольчиков»

Такие «старые песни о главном» наоборот — та же цоевская «Кукушка», которая благодаря Полине Гагариной превратилась в довольно милитаристскую песню. Или «Мама — Анархия, Папа — стакан портвейна!» — звучащая провокационно для уха жителей Вологодской области.

С 2015 года в череповецком фестивале участвовали такие разные группы и музыканты, как «Алиса», «Бригада С», «Ночные снайперы», «Агата Кристи», «7Б», «Воскресение», «Мельница», «Ария», «ПилОт»... Но значимым музыкальным событием «Время колокольчиков» не стало. Так и не определились ни концепция, ни направление фестиваля.

Точнее они как-то выкристаллизовались сами, «явочным» порядком — стало вдруг понятно, что это мемориальный фестиваль, призванный «почтить вставанием» и покойного «поэта-песенника», и сам почивший жанр «русского рока», у которого было много амбиций, пропавших в туне.

Зрители стареют вместе с любимыми группами, которые стараются петь так, как будто вокруг ничего не изменилось. Но в результате остаётся острое ощущение грусти и невозможности всё вернуть — молодость, надежды, ощущение неизбежности счастья...

Иногда, правда, проскакивает что-то знакомое, настоящее. Как в последней песне последнего альбома Леонида Агутина, с беспонтовым названием «Колыбельная». «Все умирают, но хочется, знаешь, пожить» — это не рок, а блюз с прекрасным соло на трубе и фирменным скэтом певца. В нём Агутина ненадолго возвращается к себе, словно его взяли в заложники, но в конце альбома он нам моргнул...

Порой, честное слово, кажется, что все мы немного заложники обстоятельств, вынужденные знаками сообщать друг другу какие-то важные вещи. Не об этом ли пел сорок лет назад главный «виновник» вчерашнего поминального «торжества»:

...с каждым днем времена меняются.
Купола растеряли золото.
Звонари по миру слоняются.
Колокола сбиты и расколоты.
Что ж теперь ходим круг да около
На своем поле — как подпольщики?
Если нам не отлили колокол,
Значит, здесь — время колокольчиков.

Если Башлачёва вспоминают, значит, он кому-то нужен. Наверное, кому-то дороги его песни и стихи. Городским и региональным властям СашБаш в большей степени важен как частичка туристического бренда, опознавательный знак, помогающий постороннему человеку нащупать Череповец на бескрайней карте России.

Ничего плохого в этом нет. Только хотелось бы чуть больше уважения и такта к памяти покойного. Журналист Антон Елин, который с помощью искусственного интеллекта попытался представить себе Башлачёва 65-летним (мы публикуем этот снимок, размещённый в запрещённой в России соцсети), обращает внимание на то, что в череповецком музее Александра Башлачёва поленились даже точно датировать исходную фотографию музыканта. Это не лето, а осень 1985 года, на что указывает фон за спиной музыканта — номер «Советской культуры» от 5 октября 1985 года (№ 120) с первополосным репортажем о визите Горбачёва во Францию.

Но это, конечно, «мелочи», правда?

Сергей Михайлов
СамолётЪ