Юрьев день
Промышленный «тяни-толкай»: экономика России всё заметнее делится на две части
Данные Росстата по промпроизводству указывают на торможение промышленности. В минувшем феврале рост составил всего +0,2% по сравнению с 2024 годом (это двухгодовой минимум) против +4..+8% в докризисные периоды.
Сезонно скорректированные данные: после январского сокращения на −3,3% мизерное восстановление на +0,4%. А вот, как выглядит динамика, накопленная с августа 2024 года: +0,4% за 6 месяцев, к маю 2024 уже −0,7%.
Всего же за 5 лет (к 2020-му году) промышленность выросла на +10,9%(чуть больше 2% в год), но практически весь рост пришёлся на 2022–2024 годы.
Напрашивающийся вывод — «рост» февраля 2025 года — всего лишь статистический артефакт. Скорее всего, речь надо вести уже о той самой затяжной стагнации, о которой ЦБ предупреждал в своих «Основах ДКП на 2025год». Просто она пока прикрыта правительственными заказами. И, если бы не рывок в начале 2024-го, цифры были бы ещё хуже.
Отрасли: кто в плюсе, а кто нет
Если посмотреть на ситуацию с промпроизводством в отраслевом разрезе, то в глаза бросается рост обрабатывающей промышленности: +3,5% в феврале к соответствующему периоду прошлого года и +25% к февралю 2020-го. При этом рост замедляется: за последние 3 месяца он составил +8,9% год к году, но без учёта сезонности цифра гораздо скромнее: +2% с мая 2024.
В добыче полезных ископаемых всё гораздо хуже: −4,8% г/г в феврале — худший показатель с 2021 года, −6% к февралю 2022 и −7,5% к 2020-му. То есть за 5 лет мы имеем нулевой рост (от уровня 2018 года).
Электроэнергетика хоть и выросла на +9,6% к 2020-му году, но оказалась в «минусе» на 3,2% в феврале по сравнению с прошлым годом и на 4,3% за последние 3 месяца.
При внимательном рассмотрении получается, что в плюсе только те, кто получает бюджетное финансирование, либо берет кредиты с учетом бюджетного финансирования (последнее даже важнее):
— Металлоизделия (+22,5% г/г).
— Электроника (+17%).
— «Прочий транспорт» (+33,6%).
— Лекарства (+4,3%).
Зато «в минусе» всё, что предназначено «конечным потребителям», и ими же в значительной степен финансируется:
— Автопром (−1,5% г/г).
— Кожевенная промышленность (−24,5%).
— Полиграфия (−7%).
— Строительные материалы (−3,1%).
Кстати, в Центре Макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) не видят — даже того незначительного роста, который зафиксировал Росстат. По расчётам Центра, с точностью до сильных колебаний на рубеже года, объём выпуска в феврале находился на уровне конца III — начала IV квартала 2024 г. (см. график).
При этом небольшой прирост в феврале (+0,4%) был обеспечен температурным фактором (относительной нормализацией температуры, приведшей к росту выработки тепла и электроэнергии, а также увеличением производства в секторах с доминирующим присутствием ОПК.
За вычетом действия этих двух факторов выпуск в феврале относительно января снизился бы на 0,4–0,5%.
Деление почкованием
Отсюда вывод: экономика Российской Федерации всё заметнее делится на две части: на ту, что оплачивается правительством (или кредитуется под правительственные гарантии" — растёт, — это примерно одна треть всей экономики; и на «всё остальное» — то, что стагнирует или уже сокращается.
Экономист Дмитрий Прокофьев предполагает (хотя по статистике двух месяцев судить ещё рано), что «производственная часть экономики», оплачиваемая правительством может расти за счёт замедления «другой экономики». Собственно, в этом и заключается суть той «структурной трансформации», которая была анонсирована Эльвирой Набиуллиной три года назад и согласно которой в условиях дефицита ресурсов, и роста непроизводительных расходов, одна часть экономики будет развиваться за счет другой части, а правительство будет этот процесс регулировать.
Но пока ещё нельзя говорить, отмечает эксперт, что одна часть экономики уже съела «другую» — в таком случае мы бы увидели серьёзное снижение объемов потребления, которого всё ещё нет. Хотя значительные группы населения стали жить ощутимо хуже на фоне снижения качества и ассортимента товаров, а также роста цен, зато другие социальные группы одновременно своё потребление улучшили — по сравнению с тем, на каком уровне они жили раньше. В среднем по экономике — то на то и вышло.
Это, кстати, дополнительный аргумент в пользу вывода о том, что значительного перераспределения ресурсов от «потребления» к «производству» пока не произошло.
«Тогда за счёт чего выросло «правительственное производство?» — задаётся вопросом Прокофьев. И отвечает: «Догрузили старые производственные мощности, запустили работу в две смены, расконсервировали старое оборудование, пустили в дело запасы, копившиеся много лет. Но никакого технологического роста производительности не произошло — если бы он был — то мы бы не видели такого дефицита кадров, хотя бы.
Но, если „обрабатывающая промышленность“ уже исчерпала потенциал роста производительности, то продолжать „наращивать выпуск“ она сможет уже только за счёт сокращения „потребительской экономики“.
Собственно, ограничителем такого потребления работает инфляция. И, если она не остановится — это будет свидетельствовать, что ресурсы пошли „в обработку“ с ускорением...»
Подготовил Сергей Авдеев
СамолётЪ