Гвардии Лановой. Последняя роль главного романтика советского кино

Смерть народного артиста Василия Ланового стала одним из главных событий прошедшей недели вместе с массовыми протестами несогласных с политическим курсом российского руководства. И это сопоставление не случайно — в последние годы жизни Ланового власть пыталась сделать из него символ и опору едва ли не главной своей «патриотической скрепы».

Фото: СамолётЪ

Василий Лановой скончался на 88 году жизни от коронавируса, зарифмовавшего начало 21 века с началом 20-го, когда от неведомого тогда гриппа-«испанки», по некоторым данным, умерло до 5% населения Земли. Но начала двух столетий рифмуются не только похожими вирусами, но и политическими пертурбациями, происходящими и в мире, и в стране.

Сто лет назад две революции подряд смели не соответствующий запросам общества и запоздавший с модернизацией царский режим. Сегодня в стране возникло новое напряжение в отношениях между некоторой частью общества и властью. Последняя вместо адекватного ответа на ожидания политической либерализации, экономического развития и социальной справедливости до сих пор, похоже, пытается сместить фокус общественного внимания на искусственно создаваемую повестку. Важнейшим пунктом в которой стали официальная версия отечественной истории (в первую очередь истории Великой Отечественной войны) и основанный на ней «новый российский патриотизм». Тот самый, с главной своей составляющей — декларацией преемственности власти СССР — новой России, легитимизирующей руководство страны и оправдывающей любые его действия.

Видимо, чтобы всё это выглядело эмоционально убедительно, власть, естественно, нуждалась в знаковых фигурах, укоренённых в массовом сознании, вызывающих позитивный отклик и доверие. Одной из таких фигур «крупного медийного калибра» и стал Василий Лановой.

Во всём многообразном театральной и кинематографическом творчестве актёра с долгой и абсолютно заслуженной славой, сыгравшего за свою жизнь множество ярких ролей на сцене и в кино, официозом была востребована лишь малая часть.

В основном та, что была связана с романтизированным образом вооружённых сил и их победы в Отечественной войне. Ничего особенного ановая власть России не стала придумывать, просто продолжила традицию советского руководства СССР — после роли Ивана Вараввы в культовом фильме «Офицеры» и озвучивания закадрового текста в документальной эпопее Романа Кармена «Великая Отечественная» (за это Лановой получил в 1980 году Ленинскую премию) актёр навсегда стал символом Победы и романтики российского офицерства.

Хотя у Ланового были и другие роли людей в погонах — можно вспомнить холодного аристократа Вронского (в первой экранизации «Анны Карениной») или салонного любовника поручика Шервинского в белой черкеске в «Днях Турбиных»... Но всё это было не то, всё это были эпизоды чисто актёрской биографии.

Судьбе же было угодно, чтобы Лановой на экране и в жизни воплотил извечный парадокс русского мятежного романтизма, который со времён Пушкина органично перетекает в романтическое государственничество.

В результате из актёра сделали практически «свадебного генерала» ещё в СССР, а в новой России бывшие питерские и тувинские мальчишки, некогда с восторгом глядевшие на Ланового в кино, похоже, сами стали примерять на себя генеральские погоны. В присутствии киногенерала Ланового это казалось не таким уж стыдным делом.

Сам актёр, отягощённый множеством подаренных властью премий и званий, пытался относиться к своей роли с юмором, даже на официальных мероприятиях с иронией цитировал своего любимого Пушкина: «Зависеть от царя, зависеть от народа — Не все ли нам равно? Бог с ними».

Но со временем смотреть со стороны на официальные трансляции с участием этого постаревшего седого красавца в уже мешковатом бутафорском генеральском мундире становилось всё более невыносимо.

Нет, эта последняя роль Ланового нисколько не перечеркнула выдающееся творчество актёра и не умалила его огромное значение для отечественной культуры. Просто вызвала обидное сожаление за такое вот беззастенчивое, бессовестное использование чужого авторитета и таланта не очень достойными людьми.

А ещё невольное удивление: как же упорно спустя пару десятков лет новая жизнь создаёт новые мифы, почему-то подозрительно похожие на самые лживые и подлые из старых? Мифы, в которых отчего-то не находится места живым людям — только героическим усопшим?

Сергей Михайлов
СамолётЪ

Поделиться
Отправить

Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.