Играем в Гарри Поттера. Почему Навальному будет трудно вернуться в Россию

История с загадочным отравлением оппозиционного политика и реакция на него мировой общественности, похоже, неожиданным образом превращает одного из критиков режима едва ли не во второе лицо в российской политике.

Фото: yandex.ru

Минувшая неделя возродила интерес к фигуре Алексея Навального. Россия ввела контрсанкции против Германии и Франции в ответ на санкции, введённые ЕС как раз в связи с отравлением оппозиционера. Параллельно в офисе навальновского Фонда борьбы с коррупцией прошли очередные обыски, а судебные приставы арестовали квартиру политика. Наконец Владимир Жириновский, который традиционно озвучивает все самые радикальные идеи Кремля, предложил оставить Навального в Германии и аннулировать его паспорт.

Удивительным образом на наших глазах, кажется, в реальности разыгрывается метасюжет, уже описанный однажды в знаменитом романе Джоан Роулинг: мальчик, выживший после нападения главного злодея-волшебника, получает часть его силы и становится единственным, кто может его одолеть.

Российское руководство и лично ВВП сделали, похоже, всё возможное, чтобы фатальное стечение обстоятельств сыграло Навальному на руку: он, выживший после отравления, в глазах мировой общественности и лидеров ведущих государств превращается сейчас в едва ли не альтернативного лидера, единственного «анти-Путина» и едва ли не во второе лицо в российской политике.

Кстати, и соцопросы внутри страны показывают укрепление статуса Навального в общественном сознании. Поэтому его возвращение в Россию может вызвать общественное напряжение, никому не нужные флуктуации в элитах и даже сорвать трансфер власти. А придуманное Навальным «Умное голосование» — создать разгромный для Администрации президента электоральный прецедент на парламентских выборах.

Ощущение дурной «сказки» усиливается теми манипуляциями, которые сейчас производятся с подачи президента в руководстве страны. Речь идёт, в частности, об «обкатке» на Государственной думе процедуры назначения новых министров правительства. Одновременно Владимир Путин внёс в Думу новый законопроект, который внешне выглядит как попытка самоограничения: теперь президент должен будет вносить кандидатуры глав ФСБ и СВР в Совет Федерации.

Кажется, всем понятно, что ни о каком самоограничении президента речь не идёт, и никакая Госдума, никакой Совет федерации не посмеют не согласиться с кандидатурами, предложенными ВВП. Достаточно напомнить, что, подписывая соглашение по Карабаху, российский президент «забыл» испросить полагающееся в таких случаях разрешение у того же Совфеда. И ни один сенатор не посмел напомнить о таком упущении главе государства.

Поэтому у новых конституционных инициатив президента и их постепенной реализации, кажется, есть иной высший смысл, который сейчас пытаются расшифровывать политологи.

Говорят, например, о том, что всё это — попытка разделить ответственность (не только за кадровые назначения — за всё происходящее в стране) в надежде, что она обернётся поддержкой именно тогда, когда это потребуется либо Путину, либо его преемнику.

Есть и другое мнение: чтобы сделать из преемника второго Путина, его нужно провести по тому же пути, что прошёл к своей нынешней власти сам ВВП. То есть отобрать реальную власть у всех других органов. Но, чтобы что-то отобрать, сначала нужно что-то дать. Вот президент, изменив Конституцию, и даёт сейчас всем сёстрам по недорогой серьге — совещательно-консультативной функции.

Так уже было, например, с выборами губернаторов: право их проводить сначала отбиралось у регионов — президент сам назначал глав как своих наместников, а потом вернулось, но в изменённом до неузнаваемости виде. Да и сами губернаторы уже были совсем не те, что до Путина — с реальным политическим весом и возможностью, если что, поддержать президента. Сейчас главы регионов, похоже, уже ничем не могут помочь президенту, кроме разве что согласием при необходимости стать громоотводами для народного недовольства принятыми решениями...

Весной этого года в информационном пространстве долгое время существовал сюжет о походе якутского шамана Александра Габышева «на Кремль» с целью изгнать оттуда бесов. Резкое противодействие этому походу со стороны властной вертикали уже тогда наводило на мысль, что оккультные ритуалы воспринимаются ею как реальная угроза государству.

Сегодня, видя происходящее в Кремле, невольно вспоминаешь и Габышева, и старое представление о колдовстве, как умение обуздать бесов, озадачивая их бессмысленными, но трудоемкими занятиями. Во всяком случае эта метафора хорошо описывает «любимое занятие» президента, постоянно меняющего придворные ритуалы и процедуры, кажется, только с одной целью: чтобы тысячи чиновников с утра до вечера были озабочены встраиванием в новые условия, организацией и проведением каких-нибудь церемоний с заранее известным итогом. Будь то выборы, какое-нибудь всероссийское голосование, или празднование Дня победы...

Ясное дело, что увлеченному своим делом главе государства возвращения из-за границы никаких «гаррипоттеров» не нужно. Он будет всеми силами стараться оставить Навального в Европе.

Любопытно, что нынешней коллизии с оппозиционным политиком, думается, можно было избежать, если бы в России с самого начала завели уголовное дело по факту покушения на Алексея Навального. Не было бы, скорее всего, никаких обвинений, никаких санкций, никакого международного скандала. На все вопросы и упрёки можно было бы смело отвечать: ведется, мол, следствие, выясняются обстоятельства, Кремль не вправе вмешиваться, а тем более — торопить, собираем улики, допрашиваем свидетелей. Вот Алексей Анатольевич подлечится, вернется в Россию, и его допросим.

Но тогда, похоже, эмоции возобладали над трезвым расчётом, теперь же приходится прибегать к последнему средству, которое можно обозначить, как «стратегическое враньё». Оно уже произвело неизгладимое впечатление на президента Франции и продолжает удивлять людей внутри страны и за её пределами.

В последнем интервью RT пресс-секретарь президента Дмитрий Песков отметил, что российские власти заинтересованы в расследовании отравления Навального, но наталкиваются «на глухую стену непонимания». Пресс-секретарь уточнил, что оппозиционный политик, по его мнению, сам не хочет расследования.

«Иногда кажется, что и больной-то сам не хочет. И что больной — не больной. Тоже там много вопросов. И если он больной, то насколько и как быстро его болезнь может проходить и возвращаться обратно». Песков заявил, что у него «вопросов больше, чем ответов». У нас с вами, наверное, тоже.

Илья Неведомский
СамолётЪ

Поделиться
Отправить

Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.