«Плак, плак». Ic3Peak как часть русской культурной революции. Но только культурной…

Может ли поп-группа, эксплуатирующая детские страхи, стать культурным символом поколения? Вполне. А разрушителем скреп, детонатором социального протеста? Вряд ли. И дело не музыкантах, а самом поколении 20−25 летних.

Фото: vk.com

Тем, кому повезло застать безоблачные времена счастливого советского детства времён брежневского застоя (пишу всё это безо всяких кавычек), хорошо известна эта непобедимая любовь к страшной русской сказке. Ко всем этим «черным рукам», прячущимся в мебели, томным мёртвым мальчикам и девочкам, которые являются к живым сверстникам сообщить новости потустороннего мира, гробы на колёсиках, а также «сантехник Потапов» из целой серии чернушных частушек, зверски замученный в подвале детишками, всерьёз заигравшимися в гестапо...

Целые поколения советских детей воспитывались на этом фольклоре, главным разносчиком которого были пионерские лагеря. Дань этому культурному явлению пару лет назад отдал в своём романе «Пищеблок» писатель Алексей Иванов.

И ничего, выросли вполне себе весёлые, послушные, в меру трудолюбивые советские люди. Которые так и жили бы себе счастливо у себя за железным занавесом, если бы последнему генеральному секретарю ЦК КПСС не вздумалось его поднять...

Не знаю, как сегодня обстоит дело с детским фольклором. Подозреваю, что мало что изменилось, потому что, во-первых, хотя пионеров отменили, но загородные детские лагеря остались, во-вторых, в массе своей сохранился тот самый советский народ, который несмотря на все передряги, связанные с перестройкой, приватизацией и переходом к капитализму, благополучно и в массовом порядке перешёл к нему вместе с новой властью и довольно быстро ко всему приспособился.

Не удивительно поэтому, что в стране появилась поп-группа, культивирующая упомянутый выше жанр «страшной русской сказки». И благодаря этому обретшая невероятную популярность, не уступающую популярности Little Big с её чумовыми вирусными пустышками. Недавняя из которых («Uno») стала главной сенсацией так и не состоявшегося Евровидения этого года.

Но Little Big с «Uno» знают все, потому что есть телевизор. А группу Ic3Peak, которая появилась в одном 2013 году с «Маленьким большим», — в основном только пользователи интернета. У Насти Креслиной и Коли Костылева, которые и есть та самая Ic3Peak, примерно такие же эстетические разногласия с нынешней российской властью, какие, к примеру, некогда были с советской властью у диссидента и писателя Андрея Синявского.

И ведь союз Насти с Колей не назовёшь андеграундом, потому что, как точно заметил кто-то недавно по этому поводу, не бывает андеграунда с сорока миллионами просмотров. То есть это и не мейнстрим, и не андеграунд. А что тогда?

Безусловно, спекуляция. Как уже было сказано, на теме «страшной сказки на ночь». Но ещё и запоздалой российской моде на витч-хаус, которую Ic3Peak удалось сплавить с мрачными рейвами середины 2000-х и конвертировать в убедительную и самостоятельную музыку. В этом цифровом индустриальном попе находится место и звуковому терроризму (Настя, например, очень любит кричать), и возможностям для танцев и нетривиальному видеоарту.

В обычной стране творчество Ic3Peak воспринималось бы как ещё один вариант талантливой рефлексии по поводу смерти и одиночества — популярных в подростковом возрасте тем. И кстати, Настя с Колей добились-таки популярности и признания на Западе — получили премию «Золотая Горгулья» от Jager Music Awards, как лучший экспериментальный проект в 2017 году.

Название премии прямо сейчас напомнило автору последний роман Виктора Пелевина, где много размышлений о горгульях и химерах, связанных с древними культами, методы которых спецслужбы используют для борьбы с геополитическими противниками.

У Пелевина чувствуется явная ирония, когда он пишет, например, о «боевых химерах» как искусственных смысловых конструкциях, рассчитанных на манипулирование общественным мнением в государстве-противнике.

Но отдавая себе отчёт в своеобразном чувстве юмора у представителей российских спецслужб, можно предположить, что они вполне могли усмотреть в творчестве Ic3Peak некий «подрывной» культурный проект Запада. А не только «прикол» над силовиками в одном из клипов, где Настя и Коля играют в ладушки на плечах омоновцев.

Так или иначе, но с 2018 года группа подвергается «гонениям», если так можно назвать попытку властей сорвать выступления Ic3Peak во время тура по российским городам. А в Новосибирске полиция даже задержала музыкантов на вокзале.

В отместку Настя с Колей стали играть на протестных митингах, в частности — в августе прошлого года на митинге, связанном с недопуском альтернативных кандидатов на выборы в Мосгордуму.

Но вряд ли Коля и Настя со всем своим чернушным бэкграундом могут стать, выражаясь по-пелевински, тем триггером, который способен запустить в действие хотя бы «боевую химеру», не говоря уже о каких-то массовых волнениях.

Ic3Peak сама отдаёт себе в этом отчёт: «Люди, которые находятся у власти, сильно в возрасте. Они настолько оторваны от реальности, в которой живет мое поколение и поколения младше, что мы действительно можем казаться им безумными разрушителями скреп, за которые они так держатся. С одной стороны, это комплимент, а с другой — смешно, потому что мы не призываем никого переворачивать тачки ментов, но, несомненно, мы часть культурной революции, которая происходит сейчас в России», — говорит Настя корреспонденту «Новой газеты».

Именно что культурной. И да — власть чувствует в этих эстетических изменениях некую смутную угрозу, но очень отдалённую. Потому что с протестом в России сегодня не очень. Именно поэтому то, что сейчас происходит на Дальнем Востоке, скорее удивляет и, похоже, служит тем самым исключением, которое подтверждает правило.

«Раньше я жила в регионах, там люди живут своей жизнью и интересоваться политикой не модно. А сейчас я живу в Москве и чем больше я узнаю, что происходит в стране, в политике, тем грустнее мне с каждым днем становится.

Два пути: либо уезжать, либо бороться. Но бороться — это сложно. Если Путин останется президентом до 2036 года, я думаю, я уеду».

Вот в этой фразе молодой девушки, которую корреспонденты «Важных историй» случайно встретили на московской улице, пожалуй, заключена квинтэссенция отношения современных российских 20-летних.

Те из них, кто не решится уехать, скорее всего будут меняться, становясь похожими на поколение 30-летних, в которых исследователи с нескрываемым изумлением обнаруживают черты того самого простого советского человека, который, как казалось, давно канул в лету вместе с СССР.

Политолог Владимир Пастухов ещё пять лет назад назвал российских миллениалов «безвременно состарившимся поколением», первым впечатлением жизни которых был ранний Путин. Их главными отличительными чертами являются страсть к потреблению, инфантилизм и агрессивность. СССР им кажется доброй старой сказкой. А авторитаризм, особенно в формате «суверенной демократии», является привычной и естественной средой обитания. Это поколение, пишет Пастухов, «является социальной базой всех провластных радикальных движений, но не потому, что любит власть, а потому, что любит красивую и комфортную жизнь».

Можно долго рассуждать о механизмах, благодаря которым стало возможным воспроизводство в новых поколениях «старого советского человека» (и главным в этом ряду стало бы сохранение модифицированных, но базовых институтов советской системы). Но, как бы то ни было, никакая Ic3Peak таких людей за собой повести не может — ибо некуда, да и незачем.

Возможно, именно в этом ощущении исторического тупика и заключается главный ужас сегодняшней российской действительности. А вовсе не в «страшных» песнях Насти и Коли, которые так и останутся замкнутым в себе оригинальным культурным явлением. Не более того.

Сергей Михайлов
СамолётЪ

Поделиться
Отправить

Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.