К станку!
Для роста производительности труда в России, в разы уступающей западной, следует усилить эксплуатацию наёмного труда. Такой вывод можно сделать из последних инициатив Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП).
![](/images/stories/428-b.jpg)
Сравнительный анализ российской и западной производительности позволяет выявить несколько основных причин нашего отставания.
Это, к примеру, эффект масштаба на объеме производства. В исследовании, проведенном ГК «Институт тренинга - АРБ Про», проведённом для РБК daily, указывается на самый большой (девятикратный) отрыв в производительности в авиационной промышленности – между АХК «Сухой» и Boeing. При этом, правда, не указывается, сколько самолётов производят в «Сухом», сколько – в Boeing или EADS. Здесь «поштучный» разрыв будет ещё больше. Это, по военной продукции, по гражданской и вовсе пропасть. Закон простой – чем больше компания производит продукции, тем выше производительность на одного работника. Понятно, что у любой транснациональной корпорации ёмкость рынка в разы больше, чем у национальной, соответственно больше и объем производства.
Но и это ещё не всё. Производительность считается не только в натуральном, но и в стоимостном выражении. Показательно промелькнувшее недавно в ворохе гламурной хронике сообщение о партии эксклюзивных «айфонов», отделанных золотом и бриллиантами. Каждый аппарат продавался по цене $ 8 000 000 000. И был немедленно куплен, продемонстрировав ошеломляющий уровень производительности.
Вообще, компания никакого инженера, но гениального маркетолога Стива Джобса даёт, пожалуй, самый наглядный пример того, как именно грамотный маркетинг, в основу которого положен узнаваемый и дорогой бренд, может непосредственно влиять на уровень производительности. «Копеечный» товар такого эффекта не даст никогда, хоть запроизводись.
Конечно, не всё в добавленной стоимости продукции той же Apple состоит только лишь из «воздуха» надутого бренда. Нужны ещё и технологии. С этим у нас сегодня большая беда. Отечественный бизнес не торопится с технологическому обновлению почти поголовно. Обратные примеры единичны. Навскидку можно назвать три отрасли, отличающиеся одновременно и относительно высоким уровнем технологичности продуктов, и относительно минимальным отрывом в производительности. Это ритейл, пищепром и телекоммуникации (сотовая связь, прежде всего). Во всех трёх случаях к производительной технологичности побуждает стабильный массовый спрос и достаточно высокий уровень конкуренции. То есть два условия, как говорится, необходимое и достаточное. У нефтяников, допустим, спрос есть, но с конкуренцией плоховато. Результат – производительность ЛУКОЙЛа в шесть раз ниже, чем у Exxon или Shell.
Что ещё мешает внедрению новых технологий, кроме отсутствия конкуренции? Правильно, низкая стоимость труда, которая делает выгодным для компании труд большого штата работников. И здесь мы возвращаемся к тому, с чего начали – к «человеческому ресурсу», об управлении которым пекутся Михаил Дмитриевич и его коллеги по РСПП.
Главным препятствием к росту производительности труда в России они считают косность и зарегламентированность трудового законодательства, препятствующего столь желанной для бизнеса «гибкости» рынка труда. Работодателей раздражает существующий в Трудовом кодексе «перекос» в сторону защиты прав работников. Например, преобладание бессрочных договоров по сравнению со срочными, предполагающими облегчённую процедуру увольнения. Рпботодатели настаивают, что срочных договоров должно быть намного больше, во всяком случае, по отношению к новичкам без опыта работы и людям предпенсионного возраста.
Не устраивает владельцев компаний и слишком, по их мнению, долгая и затратная процедура увольнения работников. Чтобы уволить сотрудника, требуется пять месяцев, для регионов Крайнего Севера - восемь месяцев, поясняют в РСПП. А хотелось бы «уложиться» всего в один месяц. Недовольство вызывает «зарегламентированность» перевода на другую работу в связи с технологическими изменениями, непопулярность гибких форм занятости и гибких графиков работ. Наконец, работодатели считают, что их работники просто мало работают.
В докладе Прохорова есть пример фонда рабочего времени шахтера Канады на 40% больше годового фонда рабочего времени аналогичного рабочего, занятого в тех же северных широтах на шахтах России. В купе с предложением энергичного олигарха узаконить (пусть и согласия работника) 60-часовую рабочую неделю, это наводит на мысль о том, к чему надо стремиться. Эка невидаль 12-часовой рабочий день! В 19-м веке на шахтах английского промышленника Юза в нынешней Донецкой области Украины горняки «рубали» уголь по 12 часов 7 дней в неделю.
Вполне возможно, что и сам Михаил Дмитриевич, и его товарищи по Союзу именно столько времени и отдают труду для своей пользы. Готовы ли для их пользы увеличивать свой «фонд рабочего времени» наёмные рабочие, тем более за оплату, которая на фоне состояния самого богатого человека России 2009 года выглядит, мягко говоря, не совсем прилично? Не уверен. Тем более, что с предлагаемым изменением ТК над ними ещё будет висеть «дамоклов меч» быстрого и лёгкого «выхода за ворота» предприятия.
Впрочем, уважаемые люди уже поспешили вступиться за Прохорова «со товарищи», уверяя всех, что вопиющий пассаж о 12-часовом рабочем дне включен в послание лишь для отвода глаз, что авторы готовы с легкостью от него отказаться, лишь бы государство приняло другие предложения по «разгибанию» рынка труда.
Так оно, или не так, в любом случае, основная идея инициатив РСПП – усиление эксплуатации наёмного труда, как путь к инновационной экономике – звучит, по меньшей мере, странно.
Ни слова о из рук вон плохом менеджменте, о невыстроенности бизнес-процессов, о том, что такие понятия, как «бережливое производство», многим руководителям знакомы лишь на словах. А ведь именно эти вещи наряду с неразвитыми технологиями эксперты называют основными причинами низкой производительности труда в России.
Другое дело, что появись вдруг в стране новые технологии и «регулярный» менеджмент, значительной части наёмных работников от этого легче не станет. Модернизация вышвырнет за ворота сотни тысяч «лишних» людей. Не надо, наверное, объяснять, чем это будет чревато в условиях существующей структуры экономики и государственной сферы социальной защиты.
«Гибкий рынок труда - это не то, что понимают под ним наши социальные партнеры, - отреагировала на инициативу РСПП заместитель председателя ФНПР Нина Кузьмина. - Это система отношений, когда работник может легко адаптироваться к изменившимся обстоятельствам, а не когда его можно с легкостью выбросить за ворота». Мысль верная, можно сказать, «золотая». Только, чтобы она стала реальностью, нужны совсем другие подходы и решения. И не только со стороны большого бизнеса, но и большого государства.
Илья Неведомский
«РМ»
02.11.10.
Фото: kommersant.ru