Чужие свои
Подавляющее большинство российских граждан поддерживают идею реформу милиции. Но ее реальной реализации препятствует почти полное отсутствие доверия между гражданами и милицией. Те, кто долгое время считали друг друга «своими», вдруг ощутили, что они «чужие свои». Обратный путь к «народной милиции» обещает быть нескорым и мучительным. И он категорически невозможен без самого широкого общественного диалога…
![](/images/stories/310-b.jpg)
Мне неизвестны люди, чьи жизни важнее моих интересов,
Меня не парит, что там обо мне напишет пресса.
Если ты встал на пути моего "Мерседеса",
При любом раскладе
Ты виновник дорожно-транспортного замеса.
Noize MC
«Восстанови справедливость» или «Мерседес S666»
Едва ли не ежедневно практика работы правоохранительных органов поставляет нам удивительные в своей вопиющих, абсурдных, жестоких по форме проявлениях примеры неспособности системы МВД исполнять свои непосредственные задачи – обеспечивать правопорядок, покой и безопасность граждан страны. Более того, слишком часто деятельность представителей милиции становятся опасными для жизни и здоровья этих самых граждан.
Для меня окончательным доказательством, подтвердившим диагноз, стал даже не «полночный стрелок» майор Евсюков, действия которого при желании все-таки можно попытаться объяснить психопатологией. Но вот «живой щит», устроенный «дэпээсниками» в начале марта на МКАДе для задержания беглецов-барсеточников, отнюдь не «клиника». Здесь не было ни нервного срыва, ни пьяного угара.
Однако волосы встают дыбом от той спокойной деловитости, с какой правоохранители, прикрылись теми, кого по закону и самому факту своего существования сами должны были защищать, закрывать собой и даже отдать жизнь, если это потребуется.
Все это подробно прописано в законах, должностных инструкциях, уставах, присягах. Такое представление до сих пор существует в головах большинства россиян. В том числе, думаю, и тех, кто находился в машинах, выстроенных поперек Московской кольцевой.
Мирные люди послушно ставили свои автомобили рядом друг с другом, выполняя указание людей в погонах. Потому что думали и надеялись, что это «свои», а оказалось – «чужие».
Когда и где произошла эта мутация, превращающая среднестатистического народного защитники, «дядю Степу» в «оборотня в погонах»? На самом деле «лихие девяностые», на которые сегодня принято валить все наши беды, всего лишь усилили, ускорили и развили тенденцию, заложенную еще позднесоветские годы. Когда была утеряна единая для всего общества «путеводная нить» и оно исподволь стало распадаться на две разные (по мироощущению, целям и условиям бытия) страны, предвосхищая будущее всеобщее крушение.
Постепенно «делилась» и советская милиция. О некоторых чертах этого перехода мы узнали в пору перестройки, когда всплыли некоторые громкие дела милицейского генералитета. Но то была лишь верхушка айсберга.
С крушением Союза процесс пошел вразнос. Обидный ярлык «продажный мент» прочно приклеился к тем, кто неявно, но прочно встал на сторону новых хозяев жизни – чиновников, бандитов, новых олигархов. А малочисленная категория «честных ментов» стала едва ли фольклорным явлением, чем-то вроде нашего варианта Рубин Гуда, поводом для анекдотов.
Был ли этот процесс циничным? По отношению к букве закона, декларировавшего «все хорошее» против «всего плохого», безусловно. Отчего-то здесь вспоминается литературное замечание, сделанное в свое время покойным Виктором Шкловским по поводу одной из новелл «Декамерона» Боккаччо. Ее героиня, молодая девушка-невеста Алатиэль, отправляется к жениху в далекий замок. По дороге, растянувшейся на четыре года, последовательно и в разных местах попадает в руки девяти мужчинам, но возвращается девственницей, чтобы благополучно выйти замуж. Шкловский объясняет, почему так произошло, почему к Алатиэль не прилипла никакая житейская грязь и мужская похоть: «она не подключена к среде, в которую она попала. Эти люди чужие, соединяет их только то, что они желают женщину. Она перед ними не отвечает за свое поведение».
Шкловский приводит мнение великого филолога Александра Веселовского, сказавшего по поводу образа Алатиэль: «У этой женщины сохранено желание и снято раскаяние».
Так и у наших милиционеров – масса явных и скрытых желаний и никакого раскаяния. Сотрудники ДПС и их непосредственное начальство действительно не понимали, что они сделали не так. Ведь они сделали все, что могли. Скорбное бесчувствие, помноженное на отсутствие нормальной организации работы и ресурсов, любую рутинную задачу (ловлю карманных воришек в данном случае) превращают в сверхзадачу. Попутно делая уязвимыми защищенность и реальный статус самих сотрудников милиции.
А общественность, наблюдая всю эту «картину маслом» вопиет: «ну сделайте уже что-нибудь!». Что тут можно сделать? Наиболее кардинальная мера была предпринята непосредственно после Октября 1917-го, сломавшего всю прежнюю государственную машину – вместе со всем ее аппаратом принуждения. Последний был разрушен до основания и заново создан практически с нуля - на смену жандармам и городовым пришли чекисты и милиционеры: люди, лишенные профессиональных знаний и навыков, но одухотворенные новыми идеями и целями, новым призванием. Оказалось, что второе – важнее, а профессионализм – дело наживное.
Боюсь, в нашей ситуации принцип «до основанья, а затем» более не применим. Следовательно, любым реформам правоохранения суждено пройти долгий и мучительный путь, в котором свое слово должны сказать и первые лица государства, и парламент страны, и партии, и профессионалы.
Но первое и решающее слово должна сказать самая заинтересованная сторона – общественность в самом широком смысле – те, кого давят, в кого стреляют, кого делают живым щитом, вместо того, чтобы защищать. Без ее участия в общем диалоге никакая автономно-келейная реформа не имеет перспектив.
Пока реакция общественности обнадеживает: активность и самоорганизация заинтересованных граждан помогла превратить в резонансные дела и недавнее ДТП с участием «инфернального «Мерседеса» вице-президента ЛУКОЙЛа, и уже упомянутый «казус» на МКАДе.
Общественность готова к разговору. Следующий шаг – за властью, которая должна и слушать, и сама предлагать внятные альтернативы существующему «беспределу». В первую очередь, формулировку стратегических задач для страны, в которой живут ее граждане и те, кто должен их охранять.
Юрий Антушевич
«РМ»
13.03.10.
Фото: Коммерсантъ