Юрьев день
Шумел сурово грозный дуб. Вопросы экономики в воюющей стране
В открытой части были акапельное исполнение президентом «профсоюза миллиардеров» Александром Шохиным гимна России и награждение наиболее социального ответственных компаний страны национальной премией, учреждённой по инициативе президента России.
Что можно рассматривать как некую отдушину на фоне суровых экономических будней страны, в которых из 25 крупных отраслей обрабатывающей промышленности в минувшем феврале снижение показали 17, с совокупным весом в выручке составляет 71,8%. Самое большое снижение год к году показала металлургия — на 15,1%. Это минимум за последние десять лет. А рост обеспечили отрасли, связанные с приоритетным сектором обороны.
Если исключить этот сектор, окажется, что Металлургия — база для всего машиностроения и строительства, находится на десятилетних минимумах. Сокращение, сопоставимое с кризисными годами, демонстрируют автомобилестроение и станкостроение. Производство строительных материалов сократилось до уровней весны 2021 года.
А деревообработка — и вовсе до уровней середины 2018 года.
Даже коммунальные услуги (водоснабжение, водоотведение, утилизация отходов) непрерывно снижаются с середины 2024 года, накопленное падение — 6,5–7%, что соответствует началу 2021 года.
Совокупные показатели экономики за пределами приоритетного сектора опустились ниже уровней 2016–2021 годов, полностью нивелировав рост 2023–2024 годов.
Российская промышленность, таким образом, в начале 2026 года столкнулась с структурным сжатием: ресурсы переходят в приоритетный сектор, который растёт, но недостаточно для поддержания положительной динамики на фоне спада других отраслей. Теперь важно, как долго можно поддерживать рост приоритетного сектора при сокращении базовой инфраструктуры.
Экономисты вспоминают модель советского экономиста Григория Фельдмана, положенную в основу сталинской индустриализации: приоритет производства средств производства за счёт сокращения производства потребительских товаров.
Сейчас промышленность России в ускоренном темпе осваивает ту же модель: быстрый рост в краткосрочном периоде (в 2023–2024 годах), а затем торможение. При этом второй сектор (инфраструктурный и потребительский) ослабляется настолько, что больше не может обеспечить инвестиционный спрос для перезапуска роста.
В СССР такой структурный дисбаланс растянулся на долгие годы и так и не был преодолён к распаду Союза (напротив, только усугубился).
Алесандр Шохин говорил в присутствии Владимира Путина говорил не об этом, а о всё ещё слишком высокой ключевой ставке и проблемах с интернетом, которые «усложнили жизнь бизнесу и гражданам».
Владимир Путин, вышедший к трибуне, эти слова проигнорировал и сразу же заявил, что «ничего такого революционного» бизнес-аудитории сообщать не собирается. И в самом деле начал рассказывать о причинах спецоперации, начиная с 2014 года. Но очень быстро перешёл к ситуации на Ближнем Востоке, где, по словам президента, конфликт вокруг Ирана можно сравнить с эпидемией коронавируса, которая резко затормозила развитие всех без исключения регионов и континентов. Но, с другой стороны, глобальная трансформация не только создает угрозы, но и открывает возможности прежде всего для экспортеров.
«Сейчас, когда [не только] растут котировки нашего традиционного экспорта, но и рынки лихорадит, может появиться соблазн воспользоваться ситуацией, получить конъюнктурные доходы и, что называется, их проесть, пустить на дивиденды либо, что касается уже государства, раздуть бюджетные расходы, бюджетные траты», — отметил Путин. И призвал слушателей — и министров, и капиталистов к «благоразумию».
То, что президент на самом деле имел в виду, он сказал на закрытой встрече с членами бюро правления РСПП (они же — лидеры российского списка Forbesс), где должны были проявиться то самое «доверительное, обстоятельное сотрудничество государства и бизнеса» из речи Владимира Путина, что «особенно значимо сегодня». Но оно стало проясняться не сразу. А постепенно. Сперва в виде инсайдерских утечек, согласно которым богатейшим людям страны было предложено поделиться своими деньгами с государством. Возможно, теми самыми шальными доходами, о которых Путин говорил с трибуны. Получается, что благоразумнее всего их отдать в казну на поддержку СВО. Говорят, что некоторые предприниматели согласились сразу, как Сулейман Керимов, пообещавший внести 100 млрд рублей. Остальные взяли время подумать.
Но, похоже, времени на раздумье практически нет. Об этом в последнее время промышленникам всё чаще напоминают украинские беспилотники, прилетающие по новым «адресам». Теперь — на промплощадку Череповца Вологодской области — за последние трое суток число БПЛА выросло в три раза. И если в первые два дня их сбивали на подлёте к городу, то в ночь после съезда РСПП — уже непосредственно в районе промышленных предприятий.
В пятницу пресс-секретарь президента Дмитрий Песков прокомментировал информационные утечки о финансировании СВО российским бизнесом.
«Правда заключается в том, — сказал Песков, — что один из участников встречи действительно говорил о том, что для государства, он считает необходимым выделение определённой крупной, очень крупной суммы денег, и это было его семейное решение. Аргументировал это один из участников тем, что подавляющее большинство участников встречи начинали как раз свой бизнес в девяностых годах, и в основном, конечно, это начало было так или иначе связано с государством. И поэтому сейчас просто многие считают своим долгом сделать такие взносы. Вот один из участников об этом сказал, это была его инициатива абсолютно».
Похоже, на самом деле капитанам российского бизнеса всё нипочём — какие бы катаклизмы не происходили в экономике, они, в основном, богатеют. Как сказал в кулуарах съезда председатель правления «Норильского никеля» Владимир Потанин «экономика России, знаете, как дуб в поле во время грозы. Гроза гремит, ветер дует, ветви дуба колышутся, а сам он стоит стабильно».
Илья Неведомский
СамолётЪ