Из жизни денег. «У нас казна разграблена…». Минфин наращивает налоговую нагрузку на бизнес

Одним из наиболее значительных изменений станет ожидавшееся ранее увеличение ставки стандартного налога на добавленную стоимость (НДС). По информации пресс-службы министерства, ставка НДС будет повышена на 2 процентных пункта и составит 22%. Минфин предлагает расширить контур плательщиков НДС, обязав исчислять и уплачивать его все организации, чей годовой доход превысит 10 млн руб. Эта мера направлена на борьбу со схемами незаконного дробления бизнеса, отмечается в сообщении министерства.

Кроме того, в 6 раз снизят порог доходов, при превышении которого возникает обязанность по уплате НДС: с 60 млн до 10 млн рублей.

Также планируется ввести налог на игорный бизнес в размере 5% от суммы принятых ставок для букмекерских контор, а для них же будет установлен налог на прибыль организаций в размере 25%.

Вдобавок отменяется льготный тариф страховых взносов для малого и среднего бизнеса в сферах торговли, строительства и добычи. Для этих отраслей будут применяться общие тарифы: 30% с выплат до предельной базы (2,759 млн рублей в 2025 году) и 15% с сумм выше этой базы.

Налоговые изменения направлены на финансирование обороны и безопасности России, заявили в Минфине. И, похоже, они являются важными условиями исполнения бюджета страны на 2026 год и плановый период 2027–2028 годов, который, как обещает ведомство, будет внесён в Госдуму к концу сентября, сообщил Минфин, отметив его «сбалансированность и устойчивость» в условиях усиления «враждебных действий» Запада.

«Государство — двигатель экономики»

Не секрет, что в России наблюдается устойчивая тенденция по госрасходам, они последние три года растут на 20%. При этом растёт и бюджетный дефицит.

И налоговое повышения является одним из приоритетов нового бюджетного «пакета», который, по мнению экспертов, подтверждает желание правительства перейти к модели «государства-двигателя экономики».

Масштаб финансирования, заложенный в проект бюджета, впечатляет: в период с 2025 по 2030 годы планируется выделить на национальные проекты 41 трлн рублей. Это в 2,6 раза превышает объём средств, выделенных за предыдущие шесть лет. Такие темпы роста государственных расходов указывают на то, что частные инвестиции не способны обеспечить требуемые темпы развития, и их роль берет на себя государство.

Правительство планирует финансировать ключевые направления, включая задачи в области технологий, ипотечное кредитование и демографическую политику.

Бюджет в таком своём варианте в первую очередь служит инструментом выполнения социальных обязательств и решения ключевых задач, а затем уже инструментом экономического развития.

На вопрос «откуда деньги?» должны ответить налоговые новации, решающие сразу две задачи: повышение фискальной нагрузки и борьба с уклонением от налогов и оптимизацией налоговых платежей. При этом снижение порога для УСН с 60 до 10 млн рублей — означает рост нагрузки на малый бизнес. Особенно на средние компании, которые будут вынуждены перейти на общую систему налогообложения (ОСНО) и платить НДС.

Правительство переходит от «поддержки бизнеса» к максимизации сбора доходов и борьбе с недополученными платежами, что может замедлить рост малого и среднего предпринимательства.

Вертикаль бюджетных потоков

Важной частью проекта бюджета страны становится новый подход к межбюджетным отношениям, основными принципами которых становятся централизация и управляемая поддержка. Усугубившаяся долговая проблема региональных бюджетов перешла из финансовой в социальную плоскость. Системный дефицит становится новой нормой. И правительство страны сознательно идёт на это, чтобы выполнить свои задачи и поддержать экономику через госрасходы.

Основой доходной базы регионов становится НДФЛ. Это означает уход от модели, зависящей от прибыльности корпораций, к модели, зависящей от платежеспособности населения. Доля НДФЛ в доходах выросла до 31,1%, а доля налога на прибыль упала до 23,1%. Налог на прибыль падает второй год подряд ( −7,7%), а НДФЛ растет (+10,5%). Снижение реальных доходов населения будет бить по региональным финансам, а роль столицы и других «доноров» НДФЛ будет только расти.

Бюджетные кредиты на инфраструктуру становятся основным инструментом МБП. Регионы не получают деньги в свободное распоряжение, а вынуждены брать целевые кредиты на одобренные Москвой проекты.

Слабые регионы будут получать индивидуальные программы развития — это попытка точечно решать проблемы, в рамках общей логики централизованного управления.

Наконец увеличение дотаций темпами выше инфляции необходимость для поддержания социальной стабильности в депрессивных регионах.

Столица не просто защищает регионы от бюджетного коллапса, а активно строит вертикаль бюджетных потоков, где все значимые решения и инвестиции принимаются в центре.

Если в проекте нового бюджета ответом на дефицитность бюджета регионов становится не децентрализация, а ещё большая централизация через целевые кредиты. То ответом на падение инвестиций — не создание стимулов для бизнеса, а их замещение государственными инвестициями.

В итоге ответ на социальные риски — не реструктуризация обязательств, а их безусловное выполнение за счет роста налогового бремени.

Всё отнять и перераспределить

Экономист Дмитрий Прокофьев отмечает, что такая бюджетная стратегия уязвима для критики по поводу направленности на краткосрочную стабильность, одновременно создающую «риски перегрева экономики, роста госдолга и снижения долгосрочного потенциала роста из-за сокращения пространства для частного предпринимательства».

Что же касается увеличения налогов — то его избирательность указывает на желание правительства при составлении бюджета не просто отобрать/раздать деньги, но и перераспределить ресурсы между секторами. Поэтому, когда оно повышает налоги в одних секторах и сохраняет их уровень в других — это как раз и есть решение задачи перераспределения ресурсов — что-то в неприоритетных секторах должно исчезнуть, высвободив труд и капитал, чтобы приоритетные сектора могли наращивать выпуск.

Одновременно, полагает Прокофьев, повышение НДС, которое в краткосрочном периоде действительно сыграет на повышение цен, в среднесрочном периоде обернётся сокращением реального потребления (люди начнут внимательнее относиться к расходам), а значит уменьшится давление спроса на потребительский рынок — и инфляция может затормозить, что позволит финансовому регулятору снизить ставку.

Впрочем, устойчивая инфляция, с которой так борется, и которую никак не может победить финансовый регулятор — это не баг, а фича российской экономики — она служит ограничителем потребительского спроса, люди просто не могут увеличить реальное потребление из-за растущих цен.

«Укоризны в том нет никакой...»

Главной проблемой РФ-экономики, резюмирует Прокофьев, остаётся структурный дисбаланс. В условиях уменьшения общих доходов экономики и бюджета, приоритетные расходы правительства остаются единственным источником экономического роста. Это означает, что правительство будет продолжать увеличивать свои расходы, несмотря на возможные негативные последствия. Такой подход создает системный дисбаланс, при котором ресурсы продолжают перемещаться из «потребительского сектора» в «производство», что усиливает макроэкономическую нестабильность. Однако правительство не может и не будет прекращать свои расходы.

Поэтому, когда глава ЦБ Эльвира Набиуллина объясняет связь между дефицитом бюджета и инфляцией, она повторяет ответ боярской думы государя Михаила Федоровича на жалобу английского посла Мерика, что новые русские деньги делаются легче весом (был тот ответ дан 400 лет назад):

Подготовил Илья Неведомский
СамолётЪ