Административная машина. В России прошли очередные единые дни голосования

В России завершился так называемый единый день голосования, который ещё с ковидных времён утроился, так что правильнее было бы говорить о «единых днях голосования», — политтехнологическом приёме, по достоинству оценённом отечественной избирательной системой и вопреки протестам ещё имевшей тогда голос оппозиции, ставшем значимой частью единой административной машины отечественной избирательной системы. Которая, заметим, с каждым разом работает всё эффективнее, давая всё более предсказуемый результат.

Далеко не всегда сохраняя при этом видимость достоверности и электоральных приличий. Так, к примеру, наблюдатели до начала голосования говорили о таком важном маркере для этих выборов, как явка избирателей. По мнению экспертов, на фоне всеобщего отсутствия интересов к нынешнему ЕДГ даже у политизированной публики, она не должна была превышать 35% — существенное превышение этого порога, означало бы, что администраторы искусственно натягивают явку, невольно признаваясь, что при всех разговорах о «сплочении» общества вокруг «курса реформ и задач», жить в России на самом деле не так уж и весело.

И администраторы, выбирая между достоверностью и необходимостью «уверенной победы» ЕР, не удержались и явку натянули. А заодно и результаты многих победителей, особенно среди губернаторов.

Самой высокой явка оказалась в Еврейской автономной области (ЕАО), лидировавшей по этому показателю с первого дня выборов — 73,15%. Самую низкую явку показали Свердловская (38,42%), Костромская (38,13%) Новгородская (36,42%) области и Коми (36,23%). Самая-самая низкая (и близкая к реальности) явка на губернаторских выборах с первого дня держалась в Иркутской области — 31,46%.

В отдельных муниципалитетах явку повышали довольно необычными способами. Так мэр Чунского округа Николай Хрычов, к примеру, объявил о розыгрыше среди проголосовавших 60 машин «колотых дров отличного качества». 16 из них нашли своих счастливых обладателей уже в первый день, а явка в округе превысила среднюю по региону сразу на 10%. А в богатом Татарстане за фотографии, сделанные на избирательных участках, разыгрывали iPhone и автомобили...

Дополнительным фактором устойчивости показателей явки стало окончательно легализованное и стремительно превращающееся в ещё один важный инструмент электорального администрирования онлайн-голосование — именно в интернете явка быстро перевалила за 90% (а отметку в 70% она преодолела уже в первый день).

Оборотной стороной новации, правда, стали попытки протестов в виде хакерских атак — заявления о которых озвучивали и в Центризбиркоме, и в комиссии по противодействию иностранному влиянию Госдумы. Не очень понятно, зачем «враждебному Западу, мешать муниципальным выборам в России. Скорее можно поверить, что так проявляется внутрироссийская протестная активность (особенно среди технически продвинутой молодёжи), получившая в условиях полностью зачищенного политического поля в оффлайне единственную «онлайн-отдушину». Практически никак не повлиявшую на общий результат.

А результат у уже упомянутой «административной машины» получился впечатляющим. Представители власти получили минимум 50% голосов в муниципалитетах и областных заксах и более 80% на целом ряде губернаторских выборов. Что, пожалуй, позволяет говорить о том, что результаты кандидатов-победителей практически не зависят от их личных качеств и достижений. Например, в Курской области, где всего год назад население дружно голосовало за губернатора Алексея Смирнова, признавшегося сейчас в получении многомиллионных откатов, сейчас те же самые избиратели ещё дружнее отдали свои голоса кремлёвскому назначенцу Александру Хинштейну (86,93% голосов «за», по предварительным итогам).

Даже на самых конкурентных выборах — в Иркутской области, где сошлись действующий и бывший губернаторы Игорь Кобзев (ЕР) и Сергей Левченко (КПРФ), победу одержал единоросс, получивший по результатам подсчета 72,5% бюллетеней 60,4% голосов, то есть почти в три раза больше, чем экс-губернатор-коммунист — 22,9%.

Складывается впечатление, что народ в целом согласен голосовать «за кого скажут», доверяя выбору Кремля или губернатора даже при голосовании на муниципальных выборах.

Дополнительным фактором, способствующим убедительной победе властных кандидатов, стал всё более очевидный процесс деградации «легальной» оппозиции, окончательно (и вполне добровольно) потерявшей «лица необщее выражение» после февраля 2022 года. Шансы на победу за должности в исполнительной власти представители оппозиционных партий, кажется потеряли окончательно. Единственное, что им остаётся — бороться за определённые Кремлём квоты для «политических меньшинств» в гордумах и законодательных собраниях. Успех здесь будет зависеть, как отмечают политологи, от «новых подходов к мобилизации избирателей в малых городах и за пределами своего традиционного электората».

Политическая система, словом, уверенно движется, если не к однопартийной системе, то к чему-то очень похожему на партийную структуру ГДР времён развитого социализма (с доминированием правящей СЕПГ и ничего не решающим «созвездием» малых партий «по интересам»), которая, как утверждают злые языки, является образцом для российского президента...

Эксперты обещают, что к выборам в Госдуму в 2026 году тенденции этих выборов «проявятся ещё более чётко».

Илья Неведомский
СамолётЪ