«Младшие партнёры власти». Как изменился русский капитализм в 2020-е годы

Наблюдатели уже давно заметили, как разительно изменились за последние десять лет власть и бизнес. До начала 2010-х годов тон задавали частные корпорации, а исполнительная власть во многом копировала практики крупных компаний и имела с ними общий кадровый пул (нормой были, к примеру, переходы из ВТБ в Минэкономики и обратно были). Теперь же ситуация выглядит обратной.

Теперь крупный бизнес подстраивается под власть, которая сама стала «корпоративной» — изолируясь от регулируемых отраслей и всё больше превращаясь в закрытую структуру, у которой все «своё»: от экспертов и идей до больших данных и клубка информационных систем, которые с ними работают. Правительственные органы — и федеральные, и региональные — перестали нанимать чиновников «с рынка», ликвидировав тем самым угрозу возможных и ненужных перемен и заменив найм внешний наймом внутренним, «тихим», когда подходящий исполнитель находится внутри министерства или департамента, привычный к их жёстким регламентам, которые не дают совершать «революций». Даже бюрократических.

А в жизнь бизнеса всё больше вторгается политический дискурс, превращая капиталистические когда-то корпорации в «младшего партнёра» властей в исполнении их целей, меняя возросшую лояльность на неконтролируемый передел внутреннего рынка. При этом бизнесовые экосистемы начинают копировать властную вертикаль в своём масштабе, скупая любые перспективные компании и постепенно превращаясь в «государства в государстве» со своими IT, финансовыми системами, сервисами, льготами и кадровыми коридорами от корпоративного университета до бесконечной череды внутренних структур, где всегда найдется место не совсем бестолковому менеджеру.

У бизнесов поменьше есть альтернатива: либо встраиваться в такие экосистемы, либо «дробиться» так, чтобы сохранить независимость за счёт своей незаметности и незначительности.

Что же касается конкурентных преимуществ экосистем-монополистов, то они в условиях долгосрочного кадрового дефицита, возможностей закрывать внутреннюю кухню, ссылаясь на риски санкций, а порой даже участия государства как собственника становятся всё более очевидными в сравнении с МСП, не говоря уже о средних компаниях, которых в РФ почти и нет.

Подобная выгодная всем вертикальная монополизация совершенно не беспокоит ФАС. Разве что заставляет дёргаться Минфин и ФНС и то только из-за налогов с «закрытых» внутренних сделок...

Тем более странным на таком благостном фоне выглядит открытый конфликт власти и бизнеса в Вологодской области — между региональным руководством и «Северсталью», которая со своей несговорчивостью всё больше выглядит «белой вороной» на фоне многих других коллег по РСПП...

Хотя подобное развитие событий ещё в 2014 году предсказывал покойный Глеб Павловский, один из соавторов нынешней российской политсистемы. Описывая её, как систему, где «неравенство не прячут, а выставляют напоказ», Павловский утверждал, что «героем российского капитализма является преуспевший захватчик — отнимая чужое, в этом он не отличим от функционера, с которым щедро делится».

А главная слабость российских капиталистов в том механизме, с помощью которого они «осваивали» советское наследство: «Собственность, сплавленная в «социалистический» мегалокомплекс, технически исключала дробление — приобрести что-либо из этого можно было, только взломав. Захват в РФ «стал нормой частной и государственной воли», пишет Павловский, предрекая время, когда предшествующий захват «создаст опору для более масштабного захвата, для которого капитал, структурируемый властью, позаимствует заимствует её целевую структуру».

Ну, а «логику бизнеса здесь давно применяют для вторжений в политику...»

Сергей Авдеев
СамолётЪ