Ревизская сказка
![Большая игра](/images/stories/01/you/parfen1.jpg)
Я не люблю писать о людях плохо. Здесь всего лишь мои впечатления о пресс-конференции Леонида Парфенова в Череповце — они абстрактны и эфемерны, как и любое ощущение. Все, что написано в этой статье — субъективно, предвзято — это отражение моего видения предвыборной ситуации и людей, которые по каким-то причинам становятся на сторону «внесистемной оппозиции». Ревизор — персонаж собирательный, факты не обязательно совпадают с действительностью. Это всего лишь гипотеза — художественное произведение — эссе из современной жизни. Мое мнение — это я. А я еще очень молод, потому чересчур эмоционален.
![](/images/stories/619-b.jpg)
Первый день весны нарушил спокойствие сонного уездного города. Крики властных чиновников, местечковых партийных функционеров и гордых журналистов переполошили доселе тихий курятник.
«К нам едет Ревизор!» — смотрящий от «доблестного» дела — интернет-революции «белых воротничков». Бунт «хомячков»? Нет — «коренной переворот в жизни людей» от сливок общества, трендсеттеров, серферов моды и общественной жизни. Так скучающие, успешные блоггеры и просто лица на экране ТВ рвутся в новые Робеспьеры. Они вспомнили бунтарский дух молодости и готовы рвать застоявшийся воздух российской стабильности на куски, в клочки, чтоб дышать было свободнее, чтобы было весело? Да, как в лихие 90-е. Ревизор едет проверять честность выборов. Да ладно.
А когда-то Ревизор был маленьким мальчиком и жил в небольшом промышленном городе на севере Советского Союза. У него были огромные серые глаза и чуть нервная улыбка.
Маленького Ревизора звали Питер Пен, и он хотел летать, затаив дыхание смотрел на звезды и тяжко вздыхал. Он мечтал быть пиратом, писателем, слушал хорошую музыку и читал книги. ПП был интеллигентным ребенком из очень хорошей провинциальной семьи. Это был островок спокойствия и счастья — его семья — крепость благовоспитанности и благородности, сооруженная из белой кости. А вокруг море грязных рабочих рук и ног, мужицкие ужимки, страшные «кузнечные» бараки, чумазые металлургические дети — невоспитанные и грубые, злые. Они не хотели быть пиратами, как ПП, а мечтали стать космонавтами или на худой конец мастерами цеха и за то, что ПП читал книги, били маленького хрупкого писателя в разные места. Тяжелое детство. Тяжко дышалось в загазованной заводской атмосфере.
И вот Питер решил доказать обидчикам, что он может многое, что он добьется успеха. Они — останутся в своем затрапезном гадюшнике, а он вырвется, а он сможет карьеру построить, самореализоваться и жить чистенько и благородно, как того и заслуживает, без всякого намека на чумазые рабочие хари.
Потом он попал в культурную столицу — и загорелись от счастья глаза, и наполнились легкие престижной атмосферой центра жизни, интеллигентности безо всякого сомнения и поправки на рабочий класс. Тут он узнал вкус настоящей жизни, и понеслось — больше он свою удачу из рук не отпускал. Измочалил хвост бедной птицы в крошево. Изо всех сил, всю свою жизнь он карабкался вверх и нервничал, карабкался и толкался руками.
«Дружить с сильными. Боготворить признанные таланты» — мантра елозит, как грампластинка в голове, шуршит иголка. Он добился относительного успеха, он стал трендсеттером, он — культурный интеллигентный человек. Он показал обидчикам кузькину мать, и может судить о вещах профессионально, с позиции своей, быть может, честно сыгранной жизни. Но чувство неуверенности осталось, сероглазый восторженный Питер Пен еще бьется, как бабочка, где-то в районе желудка, щекочет под ложечкой своими бархатными усиками.
Возможно, в том то и беда, что не удалось зачерстветь, что все еще досаждают детские вопросы: «Почему я? Талантлив ли? Не занимаю ли чужого места? Достоин?» И вопросы эти — самое честное, что есть в «предводителе хомячков», потому что они искренние. Отсюда многословие, нервные ужимки, плаксивые интонации — к успеху, к личному счастью.
Понятен такой интерес к Зворыкину — ученый, белогвардеец, вынужденно оказавшийся в новой «культурной столице» мира — США, изобретатель телевидения — гений, успешный на «второй родине». Бежал из промышленного поселка г-н Ревизор, добился-таки профессионального успеха, и многие его даже ценят за это. Его философия жизни проста — национальная идея у всех государств одна — страна должна предоставить своим гражданам право добиться успеха, самореализоваться. Если ты смог стать кем-то в своей стране, значит, ты должен ее любить.
Получается, только за это следует, по г-ну Ревизору, любить свое Отечество? А если ты не смог добиться успеха? Что делать? Валить из Рашки, и начинать любить другую страну?
Ревизор вернулся в свое «малое Отечество» на время выборов президента. Он гордится родной Вологодчиной, ведь Гегемон получил здесь мало голосов. Чем не шанс засветиться, показать свою гражданскую позицию? Ревизор приехал в индустриальный город быть обычным, рядовым наблюдателем от партии Справедливая Россия.
Мимо него и мышь не проскользнет, особенно в цветах противоположных партий. Ведь ПП — ревизор, он за честные выборы. И он совсем не самозванец — серьезный, уважаемый человек по-настоящему играет в политику.
На встречу с журналистами Ревизор пришел пешком, из родного дома. На пресс-конференции долго рекламировал свою новую книгу «Намедни», показывал кадры из фильма «Зворыкин — Муромец», сыпал байками и шутками, пародировал иностранцев, советских лидеров, Зворыкина, отвечал на вопросы из зала.
Приличную часть своего выступления тов. Ревизор посвятил рассуждениям о гуманитарном образовании в СССР и России. Сетовал на скверное образование, которое получил в ЛГУ, на то, каким неподготовленным специалистом вышел оттуда. Огорчался, что в целом наше гуманитарное образование оставляет желать лучшего, что там на Западе...
Да там, в общем-то, учатся его дети.
Но штука в том, что даже такое плохое, но при этом бесплатное журналистское образование позволило Питеру Пэну (или Маленькому Принцу?) стать Ревизором. Оно позволило этому человеку «вырваться» из пропахшего гарью стального поселка, чтобы спустя двадцать с лишним лет он мог с надменной усмешкой рассуждать о проекте развития регионов, где каждая область, каждый город сможет иметь свою «изюминку», свою уникальность — основу бурной и обеспеченной жизни. Идея, с помощью которой регионы на Западе борются за молодежь, справляются с «текучкой кадров», развиваются и богатеют.
Ревизор с грустью говорит о «потерянном поколении» шестидесятников, поколении обманутых надежд, к которому принадлежат его родители. Он сильно ругает застойные 70-е, партийную номенклатуру и неустроенный быт. Печально, но и рабочий класс Ревизор воспринимает как советский анахронизм — «правда рабочего человека» — в его устах это сочетание слов звучит как ирония.
Но разве не в это время он мог мечтать о писательстве, журналистике? А его «товарищи» о космонавтике и руководстве цехом?
Именно в то время он мог позволить себе поступить в ЛГУ. В то время он, как молодой журналист, был обеспечен работой.
Был застой, была номенклатура, но была жизнь и сильная страна, и он — Ревизор в этой стране вырос — у него был этот счастливый шанс, которого нет у меня.
Я пишу этот злой, предвзятый текст от зависти к человеку, который смог воспользоваться благами великого мира, а потом плясать и смеяться на могиле СССР. Я плачу от бессилия, от невозможности повлиять на то, что люди лицемерят и наживаются на прошлом своей страны, пытаются каким-то образом повлиять на ее будущее лишь из желания «самореализоваться».
Василий Крупский
«РМ»
19.03.12.
Фото: lenta.ru