Памяти воинской доблести
Предложение России поставить сирийское химическое оружие под международный контроль стало удачным дипломатическим ходом. Возможно, даже значительным шагом к большой внешнеполитической победе. Во всяком случае, предложенная конструкция позволяет большинству игроков, втянутых в тупиковую ситуацию с возможным военным вмешательством в конфликт, выйти из нее без потери лица. О том, как меняются лица западных демократий, размышляет профессор истории Колумбийского университета и автор книги «Как управлять миром» (Governing the World) Марк Мазовер...
![](/images/stories/1003-b.jpg)
Неудачная попытка британского правительства получить поддержку палаты общин по сирийскому вопросу, споры об этом в американском конгрессе и французском парламенте вдруг напомнили о том, что страны Запада до сих пор не изжили боль и разочарование Иракской войны. Общественное мнение по обе стороны Атлантики сегодня куда прохладнее, чем прежде, относится к заграничным военным операциям.
Главы оборонных ведомств доведены до отчаяния необходимостью решать как можно больше проблем как можно меньшими средствами. Численность британских регулярных частей, которые в настоящий момент насчитывают менее 185 000 человек, вскоре будет снова сокращена и достигнет размеров, минимальных за последние 150 лет. Франция в ближайшие шесть лет также планирует сократить более 30 000 военных.
Взглянуть на ситуацию в широкой перспективе помогает сочинение французского писателя Альфреда де Виньи «Неволя и величие солдата». Эти мемуары, опубликованные в 1835 г. и ставшие классикой французского романтизма, поднимают злободневный вопрос: зачем нужна армия, в которой больше нет необходимости?
Когда армии начинают съеживаться, военные чувствуют это первыми. Никто не знал этого лучше, чем де Виньи, поступивший на военную службу сразу после свержения Наполеона. Аристократу де Виньи Наполеон был неинтересен — он оплакивал кончину старинного кодекса воинской чести, идеи верного служения монарху, воинского долга и братства по оружию.
Этот мир страшно далек от нас, и тем не менее «Неволя и величие солдата» оказалась по-своему пророческим сочинением. В отличие от большинства стран Европы в США военная служба по-прежнему воспринимается многими романтически. Однако приглядевшись чуть внимательнее, даже здесь за парадным фасадом замечаешь общество, опасающееся армии. Согласно опросам, все меньше американцев готовы защищать родину с оружием в руках. Это может быть связано с тем, что служба все меньше ассоциируется с реальными военными действиями.
Численность вооруженных сил резко снижается — сегодня это менее 0,5% населения, самый низкий показатель за последние 100 с лишним лет, — причем среди них все больше тех, кто работает не на передовой. По мере того как армия становится дороже и технологичнее, затраты на каждого солдата ощутимо растут. Риск получить ранение или погибнуть на поле боя резко снижается: во Вьетнаме и Корее американцы потеряли десятки тысяч военных. В ходе первой войны в Персидском заливе сообщалось уже о 147 погибших в бою и менее чем о 1000 — во время иракского конфликта 2003 г. На поле сражения гибнет меньше солдат, чем в результате самоубийств и несчастных случаев. Самое яркое проявление этой тенденции — уничтожение врага с помощью беспилотников. Война джойстиком вряд ли способна пробудить высокий воинский дух.
Генералы беспокоятся, что превращение боевых действий в подобие видеоигры приведет к уменьшению поддержки военных в обществе и новым сокращениям затрат на оборону. В Британии это давление еще сильнее. Несмотря на ситуацию в Мали, это предстоит и очень нуждающейся в деньгах Франции. И даже в не скупящихся на расходы Соединенных Штатах эта перспектива не за горами. Запланированное Бараком Обамой сокращение бюджетных расходов до 2,4% к 2023 г. будет минимальным показателем со времен Второй мировой войны.
Эти перемены коснутся не только военных. Покойный Чарлз Тили продемонстрировал в серии блестящих социологических исследований, как тесно исторически связаны военная сфера и благосостояние общества. Те правители, которые хотели, чтобы граждане сражались за них в бою, понимали, что должны дать им для этого более весомые мотивы, чем право умереть с именем короля на устах. Поэтому появление массовых призывных армий совпало с произошедшей в ХХ столетии трансформацией природы государства и резким распространением социальных прав после 1945 г. в виде государственного жилищного строительства, систем здравоохранения и образования.
Вовремя двух мировых войн число военнослужащих в Британии и США приближалось к рекордным 10% населения. Те войны приучали общества к новым принципам равенства и напоминали о роли государства как посредника в сфере промышленности при разработке экономической стратегии и планирования. Эти уроки не прошли даром и пригодились после войны, во многом заложив основы управляемого капитализма в годы послевоенного экономического подъема.
Сегодняшние малочисленные, эффективные и дорогостоящие армии внесли свою лепту в появление современных, куда более пугливых и осторожных государств эпохи глобализации. Сегодня, с ростом неравенства, социальные достижения двух мировых войн сведены на нет. Я далек от того, чтобы желать нам войн, которые напомнили бы о достоинствах динамично развивающегося государства и его роли в сплочении общества. Но нам, похоже, нечего предложить взамен механизмов перераспределения, которые и превратили в реальные общественные блага знаменитые четыре свободы Франклина Рузвельта — свободу слова, совести, свободу от нужды и свободу от страха.
По мере того как воинский дух становится достоянием истории, теряется не только характерное для де Виньи романтическое отношение к жизни, но и нечто куда более важное — выдающиеся достижения государств ХХ в. Одним из наиболее серьезных вопросов, перед которыми ставит нас наше время, оказывается то, сможем ли мы найти новое основание для политики равенства в поствоенную эпоху.
«РМ»
11.09.2013
Фото: danas.rs