Из жизни денег. Как меняется кризисное потребление россиян на примере «Ленты»
Те, кто регулярно посещает супермаркеты, ту же мордашовскую «Ленту», например, наверное, обратили внимание на то, что в последние четыре года ассортимент в них стал, мягко говоря, оскудевать. Прежнее, почти праздничное разнообразие «нулевых»-начала «десятых, отражавшее охватившее всё общество установку на потребительскую «российскую мечту», начало уходить ещё раньше. Но особенно заметным тенденция стала с первыми «сахарно-гречневыми» ажиотажами 2022 года.
Коммерческий директор «Ленты» Виталий Вальков говорит, что мы имеем деле с сугубым маркетинговым прагматизмом, правильно реагирующим на изменения, происходящие с покупателями.
- Предположение о том, что в кризисы растёт первый ценовой сегмент, никогда не оправдывалось. Как показала практика, во все кризисы растут средний и премиальный ценовые сегменты. Помню, что во все предыдущие кризисы мы пытались запастись товарами первой цены, но на самом деле спрос на них не рос. Люди не покупали много, а покупали подороже, поэтому в штуках потребление падало, а в деньгах – росло. Сейчас тренды повторяются, - отмечает Вальков.
По его словам, «Гипер Лента» начала менять стратегию ценообразования, потому что прежнее убеждение, будто в гипермаркеты едут исключительно за широким ассортиментом, оказалось неактуальным. Потребитель выбирает этот формат и ради ассортимента, и ради ценовой выгоды, и ради экономии времени на комплексную покупку.
«Лента» отвечает «жёсткой позицией» по цене.
- Мы не демпингуем, потому что это «воронка», которая затянет всех, а просто ставим минимальную цену. У нас на полке – дефляция, то есть сейчас мы торгуем дешевле, чем в прошлом году, - подчёркивает гендиректор.
У экономиста Дмитрия Прокофьева есть макроэкономическое объяснение происходящего – мы имеем дело, уверен он, с тем, «как инфляция, неравенство и кредит меняют структуру спроса, не увеличивая его физический объём».
Прежде всего, когда реальные доходы падают, а цены растут, надо учитывать, что бюджет семьи сжимается неравномерно. В первую очередь люди отказываются от самых дешёвых товаров, потому что их качество ухудшается до неприемлемого уровня: чтобы удержать цены в эконом-сегменте, производители упрощают состав продуктов, снижая доверие покупателей. В итоге экономия на дешёвом воспринимается не как выгода, а как потеря качества.
Параллельно растёт премиум-сегмент, но не потому, что «все стали богаче» - просто начинает расти концентрация дохода у верхней доходной группы, плюс может расширяться доступ к кредиту для «верхней-минус» группы. Торговая статистика показывает, что спрос на премиальные товары, такие как чёрная икра, растет двузначными темпами благодаря обеспеченным потребителям, которых не пугают цены. В 2025–2026 годах рост спроса на премиум и люкс превысил снижение в бюджетном сегменте на 23%.
Что очень важно – с полок стремительно начинают исчезать продукты среднего ценового сегмента, зажатые между двумя полярными процессами: снижением цен и попытками перепозиционировать часть товара в «премиум».
Это и есть «экономика гантели»: спрос поляризуется, и средний класс меняет структуру потребления — он покупает меньше штук, но дороже. В результате в деньгах рынок может расти, а в натуральном выражении - падать.
- Макроэкономическое объяснение здесь такое, говорит эксперт, – в кризис реальные доходы падают, но неравенство (и кредит) не дают спросу сжаться равномерно. Богатые продолжают покупать премиум, потому что их доходы устойчивы. Средний класс пытается перейти в «масс-премиум», потому что дешёвое потеряло качество, а дорогое может казаться доступнее, через кредит и онлайн. Ну, а бедные из потребления выпадают...
Налицо вполне рациональная адаптация к среде, где даже экономия перестала работать.
Подготовил Илья Неведомский
СамолётЪ
Юрьев день